Я сбросил ботинки и верхнюю одежду, убедился, что страховочный линь надежно закреплен у меня на поясе над утяжелителями, опять натянул маску и потопал к носу. Вновь мне вдруг, без всяких на то причин, вспомнился великан Герман Яблонски, спящий сном праведника в своей кровати красного дерева. Дождавшись, когда появится и пройдет под днищем шхуны особенно большая волна, в тот момент, когда нос максимально погрузился в воду, я шагнул в море и ухватился за трос, которым «Матапан» был пришвартован к опоре.
Перебирая руками по тросу, я направился в сторону опоры. До нее было никак не больше двадцати футов, но даже трос не спас меня от изрядной трепки разбушевавшейся стихии. Если бы не кислородная маска, то и не знаю, сколько бы воды я наглотался. Не успев понять, что опора уже рядом, я врезался в нее. Тогда я отпустил трос и постарался ухватиться за опору. Почему – понятия не имею. С таким же успехом я мог попытаться обхватить руками вагон-цистерну, ибо диаметр у нее был того же порядка. Пришлось мне снова цепляться за трос, пока меня не отнесло от него слишком далеко, и, держась за него, огибать массивную стальную колонну слева в направлении наветренной, морской стороны. Это тоже было непросто. Каждый раз, когда нос «Матапана» взлетал на волне кверху, трос натягивался и намертво придавливал мою руку к металлу. Но покуда пальцы оставались целы, я не обращал на это внимания.
Когда я оказался спиной прямо к волне, то отпустил трос, раскинул руки и ноги, рывком погрузился в воду и стал спускаться по той опоре примерно так, как сингалезский мальчик спускается с огромной пальмы; Эндрю все так же ловко стравливал страховочный линь. Десять футов, двадцать – ничего; тридцать – ничего; тридцать пять – ничего. Мое сердце начало биться тяжело и неровно, в голове все поплыло – я ушел гораздо ниже безопасной глубины для моего кислородного аппарата закрытого типа. Я то ли всплыл, то ли вскарабкался повыше и остановился перевести дух в пятнадцати футах от поверхности воды, цепляясь за необъятную опору, словно кот, забравшийся на дерево и не знающий, как спуститься на землю.
Пять из десяти выделенных капитаном Займисом минут прошли. У меня совсем не оставалось времени. Но это точно должна быть буровая, я был твердо убежден в этом. Генерал и сам так сказал, а врать человеку, не имеющему шанса на побег, нет никакого смысла. А стоило мне вспомнить о том негнущемся, скрипящем лакее с ногами словно налитыми свинцом, том самом, что подавал выпивку в генеральской библиотеке, как убежденность моя укреплялась вдвое.
Однако на транспортном судне, пришвартованном у платформы, я ничего не нашел, как не нашел ничего и под ним. В этом я мог поклясться. На самой буровой тоже ничего не было – и в этом я мог поклясться. А если этого не было на буровой, значит оно должно быть под ней. И если это под ней, то оно удерживается тросом или цепью. Ну а трос или цепь должны быть прикреплены под водой к одной из опор.
Я старался думать как можно быстрее. Какая из четырнадцати опор была использована? Почти без колебаний я отбросил восемь опор, которые поддерживали северную платформу, где стоит буровая вышка. Слишком оживленно там, слишком много огней, слишком много глаз, слишком много рыболовных снастей, свисающих с краев в надежде поймать какую-нибудь из сотен рыб, привлеченных мощным освещением, – то есть в целом слишком опасно. Значит, это должна быть вертолетная площадка в южной части буровой, под которой сейчас раскачивался на волнах «Матапан» на привязи. Чтобы сузить выбор еще сильнее – а я должен был его сузить, должен был ограничить поиски, поставив на вероятное и игнорируя возможное и почти столь же вероятное, ведь в моем распоряжении оставались считаные минуты, – я вычеркнул опоры со стороны берега, потому что там было рискованно что-то прятать из-за причаливающих судов. Оставалось три опоры со стороны моря.
Среднюю из них, ту, к которой была пришвартована шхуна, я уже обследовал. Какую из двух оставшихся следует выбрать, решилось сразу – благодаря тому факту, что мой страховочный линь шел вдоль левой половины опоры. Чтобы перебраться к той опоре, что находилась справа от меня, пришлось бы обходить три четверти периметра средней опоры, а это слишком долго.
Я поднялся на поверхность, дважды дернул за страховочный линь, сигнализируя Эндрю, чтобы тот стравил линь, оперся обеими ногами о металл, изо всех сил оттолкнулся и поплыл к угловой опоре.
