Я не стал проверять карманы в одежде мертвеца, Ройал и Вайланд наверняка уже сделали это. И, кроме того, я знал, что Яблонски не носил при себе ничего инкриминирующего, ничего, что могло бы указать на истинную причину его нахождения в доме генерала, ничего, что могло бы связать его со мной.
Утерев дождь с мертвого лица, я опустил крышку и рукояткой лопаты аккуратно забил гвозди. Раскапывал я яму, а закапывал могилу. Повезло же Ройалу, что он не попался мне сейчас на глаза.
Потом я вернул лопату и грабли в сарай и ушел из огорода.
С тыльной стороны коттеджа привратника было темно. Я обнаружил там одну дверь и два окна первого этажа (второго этажа попросту не было), и все они были заперты. Так и должно было быть. В этом месте все и всегда должно быть на запоре.
За исключением гаража. Вряд ли найдется сумасшедший, который попытается стащить парочку «роллс-ройсов», тем более что он попросту не проедет через ворота с электрическим управлением. Сам гараж полностью соответствовал стоящим в нем автомобилям: полки с инструментом и оборудованием осчастливили бы любого человека с умелыми руками.
Пришлось испортить две очень хорошие стамески, но не впустую: всего за минуту я сумел скинуть задвижку на одном из окон. Казалось маловероятным, что коттедж оснастят сигнализацией, особенно если учесть, что владельцы не удосужились поставить на окна специальные шпингалеты с защитой от взлома. Но я исключил даже эту малую вероятность и, опустив верхнюю половину окна, пролез через верх. Когда устанавливают сигнализацию на окна, то предполагают, что взломщик, пытающийся влезть в дом через окно, поступит так же, как все нормальные люди: поднимет нижнюю фрамугу и проползет под ней. К тому же типичный электрик пожалеет мышцы своего плечевого пояса и в общем случае предпочтет работать на уровне груди, а не над головой. Как я выяснил, в коттедже поработал именно такой типичный электрик. Охранная сигнализация в коттедже была.
Я не свалился на обитателя дома, спящего на кровати у себя в спальне, и не обрушил полки с кастрюлями и сковородами на кухне по той простой причине, что для проникновения выбрал окно с матированным стеклом. По моим расчетам, такое окно, скорее всего, будет в ванной комнате, и так оно и оказалось.
В коридоре я повел лучом фонарика вправо и влево. Коттедж был спроектирован – если тут вообще можно применить это слово – очень просто. Коридор напрямую соединял переднюю и заднюю двери. По обе его стороны располагалось по две маленькие комнаты. Вот и вся планировка.
Комната в конце коридора напротив ванной естественным образом оказалась кухней. Там ничего интересного. Я прошел по короткому коридору настолько тихо, насколько это было возможно в чавкающих водой ботинках, выбрал дверь слева, медленно, миллиметр за миллиметром, повернул ручку и беззвучно скользнул внутрь.
Это было то, что я искал. Я закрыл за собой дверь и мягкими шагами двинулся в направлении глубокого ровного дыхания у стены по левую руку. Когда до стены оставалось около четырех футов, я зажег фонарик и посветил им прямо в закрытые глаза спящего человека.
Он недолго оставался спящим – это невозможно под концентрированным пучком света. Проснулся он разом, словно его включили, и привстал в кровати, уперевшись одним локтем в постель, а второй рукой попытался прикрыть ослепленные глаза. Я заметил, что, даже будучи разбуженным посреди ночи, он выглядел так, как будто десять секунд назад причесал эти свои блестящие черные волосы. Я же всегда пробуждался с головой, которая была похожа на непросушенную швабру или на новомодную женскую прическу пикси, легко возводимую при помощи близорукого лунатика и пары садовых ножниц.
Он не пытался ничего сделать. Он выглядел крепким, ловким, разумным парнем, который знает, когда сто́ит пытаться что-либо сделать, а когда нет. Если ты почти ослеп – точно не сто́ит.
– За фонариком у меня пистолет тридцать второго калибра, Кеннеди, – сказал я. – Где ваше оружие?
– Какое оружие? – Он не казался испуганным, потому что он не боялся.
– Встаньте! – приказал я. Пижама, к своему облегчению заметил я, не была бордовой. От такой пижамы и я бы не отказался. – Отойдите к двери.
Он отошел. Я засунул руку под подушку.
– Вот такое оружие, – запоздало ответил я на его вопрос. Маленький серый автоматический пистолет неизвестной мне марки. – Вернитесь к своей кровати и сядьте на нее.
Переложив фонарик в левую руку, а пистолет в правую, я быстро осмотрел комнату. Всего одно окно, с плотными бархатными занавесками винного цвета, плотно задернутыми. Потом я прошел к двери, зажег верхний свет, глянул на пистолет у меня в руке и снял его с предохранителя. Щелчок был громким, четким и очень деловитым. Кеннеди сказал:
– Так у вас не было оружия.
– Теперь есть.
– Оно не заряжено, мистер.
– Вот только не надо, – устало ответил я. – Вы держите его под подушкой только для того, чтобы украсить простыни масляными пятнами? Если бы этот пистолет не был заряжен, вы бы уже налетели на меня на всех парах, как паровоз.
