– Я говорила в общем. – Ее голос звучал устало, подавленно и безнадежно, и выглядела она под стать голосу. И пожалуй, не только выглядела, а и в самом деле была измученной и потерянной, иначе она никогда не стала бы разговаривать о таких вещах с чужим человеком. – Но раз уж зашла об этом речь, у моих родителей есть еще одна дочь. Джин, моя младшая сестра, на десять лет моложе меня. Джин сейчас с мамой. Наверное, она так и останется с ней. Адвокаты все еще утрясают все эти вопросы. Но развода, конечно же, не будет. – Девушка невесело улыбнулась. – Вы, мистер Толбот, не знакомы с Рутвенами Новой Англии, а если бы были знакомы, то понимали бы, что в их словаре некоторые слова попросту отсутствуют. И «развод» одно из таких слов.
– И ваш отец не делал попыток помириться?
– Он дважды к ней ездил. Ничего из этого не вышло. Она не… она даже не хочет его видеть. Она уехала куда-то, и никто, кроме папы, не знает куда. Когда есть деньги, это несложно устроить. – Должно быть, упоминание денег направило ее мысли в новое русло, потому что, когда она заговорила снова, в ее голосе снова были слышны все двести восемьдесят пять миллионов долларов, а на лице просвечивал «Мэйфлауэр». – Я не вполне понимаю, мистер Толбот, какой интерес могут представлять для вас наши семейные дела.
– Я и сам этого не понимаю, – согласился я в качестве извинения. – Может, начитался желтой прессы. Но расспрашиваю я вас о семье лишь постольку, поскольку это касается Вайланда. Он ведь в этот момент появился?
– Да, примерно. Через неделю или две. Папа был ужасно расстроен и был рад ухватиться за любое предложение, лишь бы отвлечься от тяжелых мыслей, и… и…
– И разумеется, его деловое суждение в тот момент было не на высоте. А нашему другу Вайланду больше и не надо, чтобы просунуть ногу в дверь. От формы усов до способа, которым он складывает платок в нагрудный карман фрака, – во всем Вайланд являет собой преуспевающего дельца. Он прочитал все книги про Уолл-стрит, он не пропустил ни одного субботнего киносеанса за последнюю дюжину лет, он отработал до совершенства каждый малейший прием. Ну а Ройал появился на сцене гораздо позднее?
Девушка уныло кивнула. На мой взгляд, она была близка к тому, чтобы расплакаться. Слезы могли бы меня тронуть, но только не тогда, когда у меня дефицит времени. А сейчас у меня был страшный дефицит времени. Я выключил свет, распахнул одну створку ставней и выглянул в окно. Ветер дул сильнее прежнего, дождь молотил в окно и стекал по стеклу стремительными ручейками. Но что еще важнее, черный цвет неба на востоке сменился серым – там занимался рассвет. Я отвернулся от окна, закрыл ставни, опять включил свет и посмотрел сверху вниз на измученную девушку.
– Думаете, долетит сегодня вертолет до X–13, при такой-то погоде? – спросил я.
– Вертолеты могут летать почти в любую погоду. – Она встрепенулась. – А что, разве сегодня туда кто-то собирается лететь?
– Например, я. – Подробности я оставил до лучших времен. – А теперь, может, вы расскажете мне правду о том, зачем вы пришли к Яблонски?
– Рассказать вам правду…
– Вы сказали, что у него на лице написано, будто он хороший человек. Возможно, вы правы, но, так или иначе, причиной это быть не может.
– Наверное… Но поверьте, я ничего не скрываю, честное слово. Просто дело в том, что я так… так волнуюсь за него. Я случайно услышала кое-что и подумала…
– Переходите к сути, – потребовал я довольно грубо.
– Понимаете, библиотека прослушивается, то есть в ней установлены микрофоны, которые…
– Я представляю себе, что такое прослушка, – опять перебил ее я. – Схему рисовать не обязательно.
На ее бледных щеках проступил румянец.
– О, конечно, простите. В общем, я сидела в кабинете рядом с библиотекой, и там как раз установлено записывающее оборудование. На столе лежали наушники, и я, сама не знаю зачем, надела их. – (Я ухмыльнулся при мысли о том, что Вайланд угодил в ту самую яму, которую он вырыл для других.) – В библиотеке были Вайланд и Ройал. Они говорили про Яблонски.
Ухмылка сползла с моего лица.
– Утром, когда он ходил в Марбл-Спрингс, за ним установили слежку. Выяснилось, что он зашел в хозяйственный магазин, но зачем – они не знали. – (Этот пробел я мог бы заполнить: ему нужно было купить веревку, заказать дубликаты ключей и сделать много телефонных звонков.) – Когда он пробыл там около получаса, не выходя на улицу, хвост решил зайти в магазин и посмотреть, где Яблонски. Потом Яблонски вышел, а хвоста нет. Он исчез. – Она слабо улыбнулась. – Вероятно, Яблонски с ним разобрался.
Я не улыбался. Меня волновал один вопрос, и я его задал:
– Откуда они это узнали? Их соглядатай ведь так и не вернулся?
– За Яблонски следили три человека. Двоих других он не вычислил.
Я устало кивнул:
– И что потом?
