На открытой палубе посреди моря ветер был гораздо сильнее и гораздо порывистее, чем на суше, и, стоя на мокром металле, нам с трудом удавалось удерживать равновесие. Не то чтобы у меня было много шансов упасть, по крайней мере назад, пока пушка Ларри упиралась мне в поясницу. Ларри был затянут в пальто с высоким воротником, широкими лацканами, поясом, эполетами и кожаными пуговицами. Видимо, Голливуд научил его, что для такой погоды именно этот наряд подойдет лучше всего. Револьвер он держал внутри одного из больших карманов. Я нервничал. Ларри не испытывал ко мне симпатии и дыру в своем прекрасном пальто счел бы невысокой ценой за привилегию нажать на спусковой крючок. Я впился в него, как заноза, как репейник под седлом, и не собирался оставлять парня в покое. Говорил я с Ларри редко, но каждый раз, когда мне выпадала такая возможность, не упускал случая назвать его ширяльщиком или нариком и выразить надежду на то, что его запасы «снега» своевременно пополняются. Вот и этим утром, по дороге к вертолету, я заботливо поинтересовался, не забыл ли он упаковать свой инструмент, и, когда он с подозрением переспросил, что за непечатное слово я имею в виду, я пояснил, что волнуюсь о том, при нем ли сейчас игла. Потребовались объединенные усилия генерала и Вайланда, чтобы оторвать его от меня. Нет ничего более опасного и непредсказуемого, чем наркоман, как нет и ничего более жалкого; но в моем сердце не было места жалости, Ларри был слабейшим звеном в цепи, и я планировал пилить его до тех пор, пока что-нибудь в этой цепи не лопнет.
Борясь с ветром, мы пересекли вертолетную площадку и подошли к приподнятому входу с крышкой-люком, за которой обнаружился широкий трап, ведущий на палубу уровнем ниже. Там нас ожидала группа людей, и я поднял воротник, опустил пониже поля шляпы и достал носовой платок, которым стал утирать мокрое от дождя лицо. Однако причин для этих мер предосторожности не было: Джо Керрана, бригадира буровиков, с которым я беседовал десятью часами ранее, в этой группе не было. Я постарался представить, что случилось бы, если бы он был здесь и спросил бы у генерала, удалось ли его личному секретарю С. С. Фарнборо отыскать потерянный портфель; однако я быстро бросил эту затею – слишком уж велика была нагрузка на воображение. Проще было бы взять взаймы револьвер у Ларри и застрелиться.
Из группы вышло два человека, чтобы приветствовать нас. Генерал Рутвен исполнил обязанности хозяина:
– Мартин Джеррольд, наш начальник участка. Том Харрисон, инженер-нефтяник. Джентльмены, а это Джон Смит, дипломированный инженер, он прилетел из Британии, чтобы помогать мистеру Вайланду в его исследовании.
Джоном Смитом, догадался я, назвали меня в момент блистательного вдохновения.
Джеррольд и Харрисон пробормотали положенные приветствия. Ларри ткнул меня в спину, и я сказал, что тоже счастлив познакомиться, однако ни того ни другого я нисколько не интересовал. Они оба выглядели встревоженными и смущенными, и оба изо всех сил старались скрыть этот факт. Конечно, генерал это заметил.
– Вас что-то беспокоит, Харрисон? – Очевидно, на буровой Вайланд вынужден был держаться на втором плане.
– Да, беспокоит, и очень сильно, сэр. – Харрисон, молодой человек с короткой стрижкой и в очках с тяжелой роговой оправой, выглядел, на мой взгляд, студентом колледжа, но, должно быть, в своем деле он действительно был хорош, раз сумел получить столь ответственную должность. Харрисон достал небольшую карту, расправил ее и указал плотницким карандашом на какую-то точку на ней. – Это отличная карта, генерал Рутвен. Лучше не бывает, и «Прайд энд Хониуэлл» – лучшие геологи в нашей отрасли. Но мы уже прошли лишние тысячу двести футов. Нефть должна была появиться как минимум на пятьсот футов раньше. Но пока нет даже запаха газа. И я не представляю, как это можно объяснить, сэр.
Я мог бы это объяснить, но момент был для этого не самый подходящий.
– Так бывает, мой мальчик, – безмятежно заверил его генерал. Старикан вызывал у меня восхищение. Я понемногу начинал понимать, какой чудовищный стресс он испытывает уже многие недели, и его самообладание, его выдержка казались невероятными. – Это удача, если мы находим нефть в двух случаях из пяти. И ни один геолог не скажет вам, что он уверен в своих данных на все сто процентов, да никогда. Опустимся еще на тысячу футов. Под мою ответственность.
– Благодарю вас, сэр. – На лице Харрисона было написано облегчение, тем не менее его все еще что-то смущало, и генерал опять ничего не упустил.
– Еще какие-то проблемы, Харрисон?
– Нет, сэр, разумеется, нет. – Он ответил слишком поспешно, слишком горячо, у него явно не было таких хороших актерских способностей, какими обладал генерал. – Никаких проблем.
– Хм… – Генерал задержал на нем задумчивый взгляд, затем повернулся к Джеррольду. – Вас тоже что-то беспокоит?
– Погода, сэр.
