– Я запомню. – Он настал, долгожданный триумф Ларри. Наконец-то он окажется в центре внимания, наконец-то отплатит мне за все насмешки и издевательства, а главное, он сможет потешить свою садистскую жилку толщиной с хороший канат. Это будет ярким пятном его существования. Ларри стал придвигаться ко мне. Револьвер в его руке слегка подрагивал. Он то и дело облизывал губы и хихикал тонким, омерзительным фальцетом. – Так, сначала внутрь правого бедра, под самый пах. Он заорет как… как свинья под ножом мясника. Потом левое бедро. А работать он все равно сможет. – Он не сводил с меня своих безумных немигающих глаз, и впервые в жизни я противостоял человеку, который реально пускал слюни.
Вайланд оказался хорошим психологом. Он знал, что порочность Ларри, его невротическая неуравновешенность напугают меня в десять раз больше, чем холодная расчетливая жестокость его самого или двух его громил. И я испугался. Кроме того, я уже достаточно посопротивлялся, чего от меня, разумеется, ожидали, но и пересаливать не стоило.
– Это схема батискафа, разработанная на основе первых французских подводных аппаратов, – затараторил я. – Данная модель объединяет проекты британского и французского военно-морского флота и предназначена для спуска на одну пятую той глубины, которой достигали ее предшественники, то есть всего на две с половиной тысячи футов, но она быстрее, более маневренна и имеет оборудование для осуществления подводных спасательных и подъемных работ, чего не было в прошлых проектах.
Никто и никогда не питал ко мне такой ненависти, которую испытывал сейчас по отношению ко мне Ларри. Он был маленьким мальчиком, я – обещанной игрушкой, которую он желал сильнее всего на свете, и эту игрушку у него отобрали, когда он уже тянул к ней руку. Ларри чуть не заплакал от ярости и бессилия, от горького разочарования. Он все еще прыгал передо мной и размахивал во все стороны револьвером.
– Он лжет! – заверещал он. – Он просто хочет…
– Он не лжет, – равнодушно остановил его Вайланд. Ни торжества, ни удовлетворения в его голосе. Он достиг своей цели, и то, что осталось в прошлом, не имело никакого значения. – Убери оружие.
– Но ведь я же… – Ларри оборвал фразу вскриком боли, потому что один из двух крепких молчаливых мужчин поймал его за запястье и вывернул ему руку так, чтобы револьвер смотрел в пол.
– Убери-ка пушку, сопляк, – прогудел громила, – или я сам ее у тебя заберу.
Вайланд бросил на них короткий взгляд и далее не обращал больше внимания на то, что между ними происходит.
– Вы не только знаете, что это такое, Толбот, вы лично участвовали в разработке этой модели. У генерала прекрасные связи в Европе, и сегодня утром нам это подтвердили. – Он наклонился и продолжил тихо: – А позднее вы и работали с этим батискафом. Не так давно. Наши источники на Кубе осведомлены еще лучше, чем источники в Европе.
– Нет, я не работал с этим батискафом. – Заметив, что Вайланд сжал губы, я поднял руку. – Когда его привезли на грузовом судне в защищенные прибрежные воды около Нассау для пробных спусков без экипажа, британцы и французы подумали, что будет проще и дешевле нанять местное судно, подходящее для выполнения задачи, чем гнать такое судно из Европы. Я в то время работал в одной подводно-спасательной фирме в Гаване, и у них как раз имелось судно с мощным краном и стрелой на корме – оно идеально подошло для такой работы. Я был на борту того судна, но с самим батискафом дела не имел. Зачем бы я стал скрывать, если бы это было не так? – Я невесело улыбнулся. – И, кроме того, я провел на том судне неделю, не больше. Они проведали, что я там, я знал, что они охотятся за мной, и мне пришлось сматывать удочки.
– Они? – Бровь Вайланда работала безупречно, как и раньше.
– Какая теперь разница? – Даже самому себе я казался усталым и побежденным.
– И то верно, – согласился с усмешкой Вайланд. – Из того, что мы о вас узнали, за вами могла гоняться полиция полудюжины стран. Так или иначе, генерал, теперь у нас есть ответ на беспокоивший нас вопрос – где мы раньше видели Толбота.
Генерал Рутвен молчал. Если бы я еще нуждался в подтверждении того, что он лишь орудие в руках Вайланда, лишь пешка в его игре, то теперь все сомнения отпали. Было очевидно, что он несчастен, подавлен и желал бы не иметь никакого отношения к тому, что здесь происходило.
Я сделал вид, будто меня только что осенило:
– Постойте… А это… это не вы те самые, кто стащил батискаф? Бог мой, ну конечно это вы! Как…
