– Вы же не думаете, что мы доставили вас сюда только для того, чтобы обсудить чертеж подводного аппарата? – Вайланд позволил себе самодовольную улыбку. – Конечно это мы. И ничего сложного там не было. Эти идиоты пришвартовали батискаф на стальном тросе на глубине в десять морских саженей. Мы отцепили его, привязали взамен кусок оборванного троса, чтобы казалось, будто аппарат сам оторвался и отлив унес его на глубину, а затем отбуксировали его. Транспортировку мы производили в темное время суток, суда нам встречались лишь изредка, а когда встречались, мы просто сбавляли ход, подтягивали батискаф к дальнему для приближающегося судна борту и буксировали его там. – Он опять не удержался от улыбки – этим утром он явно баловал себя. – Это было легко. Люди не ожидают увидеть батискаф рядом с обычной частной яхтой.
– Рядом с частной яхтой? Вы хотите сказать, что это была… – У меня волосы встали дыбом – я чуть не проговорился и не провалил все дело. «Сирена» уже была у меня на кончике языке – но ведь никто не знал, что мне известно это название, кроме Мэри, из уст которой я и услышал его. – Вы хотите сказать, что это была яхта генерала? У него есть яхта?
– Ну, у нас с Ларри яхты точно нет, – ухмыльнулся Вайланд. «У нас с Ларри» – какая странная фраза, но в ней не было для меня ничего важного, поэтому я не стал над ней задумываться. – Естественно, это была яхта генерала.
Я кивнул:
– И столь же естественно, что батискаф вы припрятали где-то рядом с буровой. Может, объясните мне, зачем, ради всего святого, вам понадобился батискаф?
– Разумеется. Вы должны это узнать в любом случае. Мы… мы ищем клад, Толбот.
– Только не говорите, что вы верите в эти сказки про капитана Кидда и Черную Бороду, – фыркнул я.
– Как я посмотрю, вы снова осмелели, а, Толбот? Нет, наш клад относится к недавнему времени и находится совсем рядом отсюда.
– Как вы о нем узнали?
– Как мы о нем узнали? – Казалось, Вайланд позабыл о своей спешке. Подобно всем преступникам, когда-либо ходившим по этой земле, он был тщеславен и не мог упустить возможность искупаться в лучах собственной славы. – У нас было общее представление о том, где он находится. Мы пытались подцепить его тралом – это было еще до нашей встречи с генералом, – но не получилось. Потом мы встретились с генералом. Вы этого не могли знать, а генерал предоставляет свою яхту геологам, когда они курсируют по акватории, расставляя свои бомбочки по дну океана и изучая с помощью сейсмографических инструментов последствия взрывов с целью обнаружения нефтеносных пластов. И пока геологи занимались этим, мы изучали дно океана при помощи очень чувствительного глубиномера. Так мы нашли свой клад.
– Рядом с буровой?
– Совсем рядом.
– Тогда почему вы его не достали? – Тут я изобразил Толбота-специалиста, который настолько поглощен проблемами подъема с глубины, что напрочь забыл о собственных плачевных обстоятельствах.
– А как бы вы его достали, Толбот?
– Нырнул бы за ним, разумеется. В здешних водах это должно быть просто. Здесь же простирается огромный континентальный шельф, нужно плыть на сотню миль от любой точки побережья Флориды, чтобы выйти на глубину хотя бы полутысячи футов. А буровая и вовсе стоит рядом с берегом. Сколько тут – сто футов, сто пятьдесят?
– Генерал, на какой глубине стоит X–13?
– Сто тридцать футов в нижней точке отлива, – машинально отбарабанил генерал.
Я пожал плечами:
– Ну вот, я же говорил. Все просто.
– Нет, не просто. – Вайланд покачал головой. – На какой максимальной глубине водолазы могут выполнять более-менее полезную работу, Толбот?
– Не больше трехсот футов. – Я задумался. – Самая большая глубина, насколько мне известно, была достигнута американскими ныряльщиками возле Гонолулу. Двести семьдесят пять футов. Это было при подъеме подлодки USS-F4.
– Похоже, вы в самом деле эксперт, Толбот.
– Это знает любой водолаз и любой подводник, который хоть чего-то стоит в своем деле.
– Итак, двести семьдесят пять футов, так вы сказали? К несчастью, то, что мы ищем, лежит на дне глубокой трещины в морском дне. Геологи генерала очень заинтересовались, когда мы наткнулись на эту трещину. Сказали, что она похожа на… как они сказали, генерал?
– На впадину Хёрд-Дип.
– Точно, она похожа на впадину Хёрд-Дип в Ла-Манше. Это глубокая долина на морском дне, где англичане хоронят свою старую взрывчатку. Наша трещина опускается на глубину четыреста восемьдесят пять футов.
– Да, это меняет дело, – медленно произнес я.
– Согласны? И что бы вы предприняли в этом случае?
