Один из громил, более крупный, нагнулся и отвинтил задвижки люка, поднял крышку и закрепил ее в петлях в откинутом положении. Я заглянул в узкий стальной цилиндр, который вел в стальную кабину под батискафом, и сказал Вайланду:
– Надеюсь, вы знаете, что нужно залить водой входную шахту, когда мы отправимся искать этот ваш клад Черной Бороды?
– О чем вы? – Он уставился на меня с подозрением в прищуренных глазах. – Это еще зачем?
– Вы хотели оставить ее пустой? – воскликнул я недоверчиво. – Обычно шахта заполняется водой в ту самую минуту, когда начинается погружение, и я говорю сейчас о погружении с поверхности воды, а не с глубины в сто тридцать футов, где мы с вами находимся. Ну да, да, понимаю, выглядит она прочной и, возможно, устоит и при спуске на две такие глубины, этого я не знаю. Зато я знаю, что снаружи эта шахта окружена отсеками с бензином, обеспечивающими плавучесть, в них бензина около восьми тысяч галлонов, и в нижней части со стороны моря они открыты. Давление внутри этих отсеков точно соответствует внешнему давлению моря – вот почему достаточно тонкого листового металла, чтобы удерживать весь этот объем топлива. Но когда внутри входной шахты будет только воздух, то на ее стенки извне будет давить не менее двухсот фунтов на квадратный дюйм. А такого давления она не выдержит. Она лопнет внутрь, бензин вытечет, положительная плавучесть исчезнет навсегда, а вы останетесь на дне моря на глубине четыреста восемьдесят футов от поверхности воды. Останетесь до скончания века.
При свете лишь одного тусклого светильника трудно быть в чем-то уверенным, но лично я бы поклялся, что лицо Вайланда побелело.
– Брайсон мне об этом не говорил. – Голос Вайланда просел до злобного шепота, и в нем слышалась дрожь.
– Брайсон? Ваш друг-инженер? – Ответа не последовало, и я продолжил: – Ну конечно, он и не должен был вам это говорить. Он ведь не был вашим другом, не правда ли, Вайланд? Ему в спину упиралось дуло пистолета, ведь так? И он знал, что, как только он перестанет быть вам полезным, из этого дула вылетит пуля. Так какого черта он будет что-то вам рассказывать? – Я отвернулся от Вайланда и опять взвалил на спину рюкзак с оборудованием. – Спускаться со мной никому не надо – только будете меня нервировать понапрасну.
– Думаете, я позволю войти в батискаф без присмотра? – холодно спросил Вайланд. – Чтобы вы там что-нибудь подстроили?
– Не говорите ерунды, – устало ответил я. – Мне достаточно постоять полминуты рядом с коробкой предохранителей или электрическим щитком – и так испортить батискаф, что он никогда не сдвинется с места, но ни вы, ни ваши дружки ничего не заметите и не поймете. Это в моих интересах – починить машину как можно скорее и покончить с этим делом. Чем быстрее, тем лучше для меня. – Я глянул на часы. – Без двадцати одиннадцать. У меня уйдет не меньше трех часов на то, чтобы понять, в чем там проблема с двигателями. Если повезет. В два часа я сделаю перерыв. Я постучу по люку, чтобы вы меня выпустили.
– Стучать не нужно. – Вайланд был не в восторге от такого расклада, но пока он не видит, где я могу его перехитрить, то отказывать мне не будет – не в том положении он находится. – В кабине батискафа есть микрофон, провод от него намотан на барабан снаружи батискафа и через ниппель в стенке опоры идет в то помещение, где мы были. Рядом с микрофоном кнопка вызова. Дайте нам знать, когда будете готовы.
Я кивнул и стал спускаться по скобам, приваренным к стенке цилиндра. Потом я отвинтил крышку люка входной шахты батискафа, не без труда протиснулся мимо нее – выходящий из опоры стальной цилиндр диаметром был всего на несколько дюймов шире люка и не оставлял достаточно места для того, чтобы открыть крышку полностью, – снова нащупал ногами скобы в стенке для опоры, опустил за собой крышку, плотно завинтил ее и потом спустился по тесной трубе до самого низа батискафа к кабине. Последние несколько футов были особенно трудными: труба поворачивала почти под прямым углом, однако я сумел пролезть сам и протащил за собой рюкзак с оборудованием. Наконец я открыл тяжелую стальную дверь в кабину, пробрался через крошечный проем внутрь, затем закрыл дверь и запер ее.
Внутри ничего не изменилось с тех пор, как я был тут в прошлый раз. Наблюдательная кабина в этой модели была значительно больше, чем в предыдущей версии, и имела слегка овальную форму, а не круглую: но то, что терялось в конструктивной прочности, с лихвой возмещалось прибавкой объема и удобством нахождения внутри кабины; к тому же этот батискаф предназначался для погружений только до двух с половиной тысяч футов, поэтому небольшая потеря в показателях прочности не играла роли.
