Площадь пола в стальной кабине была настолько мала, что мне не хватало места, чтобы вытянуться на узком сетчатом настиле во весь рост, но мне было все равно. Я не спал всю прошлую ночь, за последние двенадцать часов я много что сделал и теперь просто падал с ног от усталости. Я решил, что засну и так.
Я действительно заснул. Последним, о чем подумалось перед тем, как провалиться в сон, была погода. Казалось, что ветер и волны разбушевались не на шутку. На глубине более ста футов движение воды почти невозможно уловить, но я явственно ощущал, как покачивается батискаф. Они-то, эти покачивания, и убаюкали меня моментально.
Когда я открыл глаза, мои наручные часы показывали половину третьего. На меня это было совсем не похоже: при нормальных обстоятельствах я мысленно задавал себе время, к которому нужно проснуться, и этот будильник меня почти никогда не подводил. На этот раз я проспал – что, в общем, неудивительно. Голова раскалывалась от адской боли, в крошечной кабине нечем было дышать. Виноват в этом был я сам: не принял нужных мер. Я потянулся к рукоятке, контролирующей поглощение углекислого газа, и вывернул ее на максимум. Спустя несколько минут, когда туман и боль в голове рассеялись, я включил микрофон и попросил, чтобы кто-нибудь открыл люк, врезанный в дно опоры. Человек, которого называли Чибатти, спустился по лестнице и вызволил меня на волю, и через три минуты я снова оказался в маленькой стальной комнатке.
– А вы припозднились, – нелюбезно встретил меня Вайланд. С ним был один лишь Ройал (видимо, вертолет без происшествий доставил вторую партию пассажиров), если не считать Чибатти, который как раз закрывал за мной дверцу.
– Вы хотите, чтобы эта чертова машина наконец поехала, или нет? – вспылил я. – Между прочим, я там не развлекался, Вайланд.
– Знаю. – Этот бандит, верный своей роли лощеного топ-менеджера, не собирался ни с кем конфликтовать без особой необходимости. Всмотревшись в меня внимательно, он спросил: – С вами все в порядке?
– Как может быть в порядке человек, несколько часов напряженно работавший в тесном гробу? – буркнул я. – Я устал, и к тому же с очисткой воздуха были проблемы. Но теперь она работает нормально.
– Что удалось сделать?
– Почти ничего. – Я вскинул ладонь при виде того, как изогнулась его бровь и помрачнело лицо. – Но это не значит, что я не старался. Пришлось проверить каждый контакт и каждый проводок в батискафе, и только в самом конце я начал догадываться, в чем причина.
– Ну так и в чем же причина?
– Причина – ваш покойный друг инженер Брайсон. – Я смерил Вайланда испытующим взглядом. – Скажите, вы намеревались взять Брайсона с собой, когда отправились бы за этим вашим сокровищем? Или вы хотели плыть без него?
– Без него, только я и Ройал. Мы подумали…
– Да, понимаю. Не было никакого смысла брать его с собой. Мертвец мало чем может быть полезен. Значит, либо вы намекнули, что он с вами не поплывет, а он догадался почему и устроил так, чтобы вас настигла его милая маленькая посмертная месть, либо он так вас ненавидел, что готов был умереть сам, лишь бы забрать вас с собой. На тот свет, я имею в виду. Ваш друг придумал очень умную штуку, только ему не хватило времени все закончить, прежде чем кессонная болезнь угробила его, потому двигатели и не заводятся. Он сделал так, чтобы батискаф отменно маневрировал – чтобы поднимался и опускался, сдвигался вправо и влево, все, что угодно, но только до тех пор, пока вы не достигнете глубины чуть более трехсот футов. И тут, по его задумке, должны были сработать определенные гидростатические предохранители. Гениально. – Я не слишком рисковал, зная, что в подобных вещах они оба совершенно не разбираются.
– И что тогда? – натянутым тоном спросил Вайланд.
– И тогда все. Батискаф никогда уже не смог бы подняться выше трехсот футов. Ну и в конце концов либо аккумуляторы сели бы, либо отказала бы аппаратура регенерации воздуха – а у нее запас работы на несколько часов. И вы погибли бы от удушья. – Я задержал на нем взгляд. – Только сначала наорались бы до безумия.
Совсем недавно у меня был случай заподозрить, что весьма румяные щеки Вайланда как будто бы побледнели. На этот раз никаких сомнений быть не могло: его лицо стало белым как простыня, и, чтобы скрыть свое смятение, он достал из кармана пачку с куревом и дрожащими руками зажег сигарету. Сидящий на краю стола Ройал только улыбнулся своей загадочной улыбкой и продолжил лениво качать ногой. Это не означало, что Ройал сколько-нибудь храбрее Вайланда; это означало, что у него хуже развито воображение. Профессиональному убийце развитое воображение ни к чему, ведь ему надо как-то жить в мире с самим собой и с призраками всех тех, кого он загубил. Я снова глянул на Ройала и поклялся себе, что настанет день, когда на его лице застынет маска страха – такая же маска страха, которую Ройал видел на лицах своих жертв в ту последнюю секунду осознания и понимания перед тем, как он нажимал спусковой крючок своего миниатюрного смертоносного оружия.
