– Ловко, ничего не скажешь, – отчеканил Вайланд. Он в некоторой степени совладал со своими чувствами.
– Идея неплохая, – согласился я. – По крайней мере, я вполне понимаю, что двигало Брайсоном и какую цель он преследовал.
– Оставьте свои шуточки. – И все-таки порой Вайланд забывал, что хорошо воспитанные бизнесмены не рычат. Внезапно в его глазах блеснула какая-то мысль. – Вы ведь ничего такого не устроите, а, Толбот? Вы же не выкинете номер вроде того, что задумывал Брайсон?
– Сама по себе мысль интересная, – ухмыльнулся я во весь рот, – но вы оскорбляете меня, недооценивая мой ум. Во-первых, если бы у меня были в голове такие мысли, вряд ли я стал бы рассказывать вам о затее Брайсона. Ну и во-вторых, я собираюсь ехать с вами в эту вашу спасательную экспедицию. По крайней мере, надеюсь поехать.
– О, так вы собираетесь ехать с нами. – К Вайланду вернулось его самообладание – передо мной опять стоял лощеный, ушлый топ-менеджер. – Что это вы ни с того ни с сего вдруг стали таким сговорчивым, а, Толбот?
– На вас не угодишь, – вздохнул я. – Если бы я сказал, что не хочу ехать, вам бы это показалось еще более подозрительным. Не глупите, Вайланд. За последние несколько часов все изменилось. Помните заявление генерала о том, что он гарантирует мое благополучие? Он не шутил, он действительно намерен быть гарантом. Попробуйте избавиться от меня – и он тут же избавится от вас. А вы слишком деловой человек, чтобы пойти на такую невыгодную сделку. Боюсь, наш друг Ройал будет лишен удовольствия убить меня.
– Убийство не доставляет мне удовольствия, – неожиданно вставил Ройал. Это была простая констатация факта, и я уставился на него, временно сбитый с толку абсурдностью услышанного.
– Я действительно услышал то, что услышал? – спросил я, медленно выговаривая слова.
– Толбот, вы когда-нибудь слышали о землекопе, который копает землю для собственного удовольствия?
– Кажется, я вас понял. – Я долго не мог оторвать от него взгляд. Человеческого в нем было даже меньше, чем я мог предположить. – Короче говоря, Вайланд, теперь, раз я собираюсь еще пожить на этом свете, на многие вещи я смотрю иначе. Чем скорее закончится это дело, тем скорее я смогу расстаться с вами и вашими дружками. Только сначала выклянчу у генерала пару тысчонок. Вряд ли ему понравится, если все узнают, что он был пособником и соучастником преступлений, да еще преступлений такого масштаба.
– Вы хотите сказать… вы хотите сказать, что готовы очернить человека, который спас вам жизнь? – Видимо, в мире еще оставалось нечто такое, что могло удивить Вайланда. – Боже правый, да вы ничуть не лучше нас, вы даже хуже нас.
– Я никогда не утверждал обратного, – невозмутимо парировал я. – Тяжелые нынче времена, Вайланд. Надо как-то выживать. И у меня совсем нет времени. Вот почему я предлагаю, чтобы вы взяли меня с собой. О, и я допускаю, что при помощи инструкции даже ребенок может научиться направлять, опускать и поднимать батискаф, но подъем предметов с глубины – это работа не для любителей. Поверьте мне, Вайланд, я знаю, что говорю. Вы – любители. Я – профессионал. Это то, что я умею делать очень хорошо. Так что, я еду с вами?
Вайланд посмотрел на меня долгим изучающим взглядом, а потом тихо сказал:
– Мне бы и в голову не пришло отправиться без вас, Толбот.
Он повернулся, открыл дверь и жестом предложил мне идти первым. Сам он с Ройалом вышел следом за мной. Идя по коридору, мы слышали, как у нас за спиной Чибатти опускает тяжелый засов и запирает замок на ключ. Итак, эта секция была защищена так же надежно, как Банк Англии, за одним исключением: дверь в банковское хранилище не открывается по условному стуку, а дверь в эту комнату – открывается, и я этот стук запомнил. А если бы я его забыл, то вспомнил бы, потому что как раз в этот момент Вайланд вновь воспользовался им, чтобы открыть другую дверь, ярдах в пятнадцати от первой.
Дверь нам открыл напарник Чибатти. Помещение за дверью было обставлено не так уныло, как то, которое мы только что покинули, но тоже не радовало глаз: голые стены, голый пол, не было даже стола, зато имелась скамья с мягким сиденьем. На ней расположились генерал и Мэри. На деревянном стуле в углу сидел Кеннеди с очень прямой спиной, а Ларри – в руке здоровенный револьвер, глаза лихорадочно горят – безостановочно ходил туда-сюда, выполняя порученную ему роль сторожевого пса. Я обвел их всех мрачным взглядом, ни на ком не задерживаясь.
