Я не был уверен, хорошо ли то, что Вайланд и генерал явно повздорили, или плохо. Если генералу удалось глубоко увлечь его неким противоречивым вопросом, напрямую и лично касающимся их обоих, то отлично. Но если Вайланд возмущался тем, что ему показалось бессмысленной тратой времени, то следовало ожидать осложнений. Допустим, он вернется на другую сторону платформы раньше меня… Я даже думать не хотел о том, чем это могло обернуться. И я не думал. Вместо этого я припустил бегом, невзирая на удивленные взгляды немногочисленных встречных людей: им было невдомек, куда можно так спешить во время того, что иначе как хорошо оплачиваемым отпуском не назовешь. Добежав до широкого трапа, я взлетел по нему, перепрыгивая через две ступеньки зараз.
Мэри, плотно завернувшись в дождевик с капюшоном, ждала меня на верху трапа, перед закрытыми дверями. Она вздрогнула и тихо ойкнула, когда я резко остановился перед ней и на секунду отвернул воротник плаща, чтобы помочь ей узнать меня.
– Вы! – Она удивленно оглядывала меня. – Вы… ваша нога… что случилось с вашей хромотой?
– Никогда в жизни не хромал. Просто яркая примета. Гарантированно обведет вокруг пальца даже самого подозрительного человека. Кеннеди сказал вам, для чего вы мне понадобились?
– Чтобы караулить. Вам нужен сторожевой пес.
– Да. Не хочу получить пулю или нож в спину, пока сижу у рации. Извините, что пришлось привлечь вас для этого, но больше никого нет. Где радиорубка?
– За дверью, – указала она. – И потом еще с полсотни футов.
– Пойдемте. – Я схватился за дверную ручку, легкомысленно нажал на нее, открывая, и если бы хватка моя была чуть слабее, то полетел бы по трапу кувырком вниз. Но я не выпустил ее из пальцев, и потому сокрушающий порыв штормового ветра вжал и меня, и дверь в переборку с такой силой, что у меня искры посыпались из глаз. Наверное, от удара я потерял бы сознание, но, к счастью, шляпа у меня на голове смягчила последствия болезненного контакта моего черепа со стальной стеной. На несколько мгновений я оставался на месте, наблюдая калейдоскоп разноцветных вспышек перед глазами, согнувшись почти пополам в попытке устоять на ногах на адском ветру и хватая ртом воздух, чтобы преодолеть шок от удара и немного отдышаться. Потом я выпрямился и, таща за собой Мэри, проскочил через открытую дверь. Дважды я пытался захлопнуть ее, однако неослабный напор ветра не позволил мне это сделать, я даже наполовину не притворил ее. И я оставил свои попытки. Вскоре за мной вдогонку отправят целый отряд – вот пусть этот отряд и закрывает дверь, а у меня есть дела поважнее.
Тем временем спустилась ночь, и это была не ночь, это был кошмар. Черный ревущий кошмар. Я сощурился, чтобы уберечь глаза от острых как нож капель дождя, задрал голову и посмотрел в темное небо. В двухстах футах надо мной, едва различимые, виднелись попеременно мигающие авиасигнальные огни на вершине буровой установки. В такую ночь они были абсолютно бесполезны, если не рассчитывать на то, что где-то поблизости летают сумасшедшие пилоты, и в качестве освещения палубы эти огни совершенно не годились. Отсутствие света имело двоякие последствия, но по большому счету было для меня благоприятным обстоятельством. Конечно, я мог наткнуться на опасные и даже смертельно опасные препятствия из-за того, что не вижу, куда иду, но и никто другой тоже этого не увидит.
Рука об руку мы с трудом преодолели открытое пространство, словно пара пьянчуг, а целью нашей было пятнышко света, просочившегося на палубу из зашторенного окна. Мы дошли до двери с южной стороны, расположенной недалеко от угла и потому прикрытой от ветра. Я собрался было присесть и заглянуть внутрь через замочную скважину, но в этот момент Мэри взялась за ручку двери, нажала на нее и вошла в маленький неосвещенный коридор. Чувствуя себя довольно глупо, я выпрямился и последовал за ней. Она аккуратно прикрыла дверь.
– Дверь в рубку в дальнем конце справа, – прошептала она, обняв меня обеими руками за шею, чтобы донести едва слышные слова до моего уха. – По-моему, там кто-то есть.
Я застыл и прислушался. Моя шея все еще находилась в кольце ее рук. При более счастливых обстоятельствах я бы остался стоять так всю ночь, но обстоятельства счастливыми не были. Я сказал:
– А может, они просто оставили свет гореть, чтобы оператору было легче добраться до рубки по сигналу вызова?
– Мне показалось, там кто-то ходит, – шепнула она.
– Нет времени проверять и ждать. Оставайтесь здесь, – проговорил я. – Все будет хорошо.
Я ободряюще сжал ее ладони, пока отрывал их от своей шеи, и горько отметил про себя, что удача ведет себя по отношению ко мне как обычно. Потом я неслышным шагом пересек коридор, открыл дверь и вошел в радиорубку.
