Но парень был крепок. К тому времени, когда я поднялся на ноги, он тоже встал – шатаясь, но не падая. На миг мне показалось, что он потерял вкус к кулачному бою, потому как он вдруг схватил тяжелый деревянный стул и запустил им в меня, со свистом замахнувшись стулом из-за плеча. К счастью, я успел пригнуться, и только услышал, как стул разлетелся на куски, ударившись о дверной косяк. Затем стало ясно, что стул был лишь дальнобойной артиллерией в его арсенале, а основные войска выдвигались в бой позднее. «Позднее» в контексте нашей схватки означало «почти сразу же, но я опять умудрился отскочить от бешеной серии ударов и стремительно развернулся лицом к нему в ожидании следующей атаки.
Но атаки не случилось. Я видел, как парень стоит напротив меня на согнутых ногах, оскаленные зубы блестят, глаза – две злые щели на его темном романском лице, ладони опираются о стену позади него, чтобы помочь при рывке. И вдруг в дверном проеме позади него появилось тонкое запястье и кисть в белой перчатке. Эта кисть сжимала обломок ножки стула.
Удар в исполнении Мэри Рутвен получился ровно таким, какой можно было от нее ожидать: она робко, неуверенно стукнула парня по голове, почти погладила. Если бы она пыталась таким ударом убить таракана, то даже не напугала бы. Но при всем при том этот удар возымел эффект электрошока. Парень повернул голову, чтобы обнаружить источник новой угрозы, а я тут же подлетел к нему двумя прыжками и врезал ему со всей силы по шее, под самое ухо, так что фаланги моих пальцев вонзились в мягкую впадину под его левой скулой.
В боксе этот прием считается одним из самых опасных, таким легко выбить челюсть или сломать шею, и будь на месте этого здоровяка любой нормальный человек, с ним случилось бы либо первое, либо второе. Но этот парень был феноменально крепок. Он свалился на стальную переборку и начал соскальзывать на пол, водя невидящим взглядом по рубке, но, даже падая, ему удалось сделать последнюю отчаянную попытку броситься на меня и обхватить мои ноги руками, чтобы повалить. Но его координация, его скорость были уже не те. У меня осталось достаточно времени, чтобы отступить, и его лицо очутилось рядом с моим правым ботинком. Я не видел причин воздерживаться от соединения двух этих объектов в пространстве, а в то же время видел множество причин соединить их и как следствие – соединил.
Он лежал на полу распластавшись, лицом вниз, беззвучно и неподвижно. В отличие от него, я производил много звуков – дыхание вырывалось из меня шумными сиплыми залпами, как будто я пробежал целую милю, хотя я уже много лет не пробегал и ста ярдов. Мои руки, плечи, лицо были мокрыми от пота, и именно это ощущение заставило меня достать из кармана платок и вытереть хотя бы лицо. На платке после этого не появилось следов крови, да и на ощупь синяков или ссадин я не обнаружил – к моему большому облегчению, а то трудно было бы мне объяснить Вайланду мой кровоточащий нос или заплывший глаз при следующей встрече. Убрав платок, я посмотрел на девушку в дверях. Рука, по-прежнему сжимающая ножку стула, слегка дрожала, глаза расширились, губы побледнели, а на застывшем от ужаса лице я, как ни старался, не смог найти признаков зарождающегося восхищения.
– Вы… вы ударили его ботинком? – спросила она, с трудом шевеля губами.
– А чем я должен был его ударить, по-вашему? – грубо ответил я вопросом на вопрос. – Или вы хотели, чтобы я ладошкой пригладил ему волосы на разгоряченном лбу? Не ведите себя как ребенок. Этот мо́лодец никогда не слышал о лорде Фаунтлерое, и, будь у него хоть один шанс, он бы порубил меня на куски и скормил барракудам. Ладно, вы стойте здесь со своей дубинкой и пристукните его, если он шевельнет хотя бы пальцем, но прошу вас, посильнее, чем в этот раз. Нет-нет, – торопливо поправился я, дабы она не сочла меня неблагодарным, – вы умница, вы очень меня выручили, спасибо вам огромное.
Я повернулся, остро ощущая, как утекают драгоценные минуты, и сразу же нашел то, что мне было нужно. На нескольких крючках на стене висели плотные мотки кабеля и гибкого провода для подключения антенны и ремонта радиооборудования. Я выбрал хороший моточек провода, и через минуту наш так называемый радист напоминал тушку курицы, готовую к загрузке в духовку. В завершение я сделал скользящую петлю вокруг его шеи и конец провода привязал к ручке шкафа. Наверняка он попытается дотянуться до какого-нибудь рычага или кнопки сигнализации, но быстро прекратит свои попытки, обнаружив, что рискует сам себя удавить. Размышления о необходимости кляпа не отняли у меня и секунды, я почти сразу отбросил эту мысль. Возможно, существует некоторое число людей, способных провести точную линию между удушением человека и достаточно свободным кляпом, который позволяет жертве дышать, но не кричать на всю округу, однако я к числу таких людей не отношусь. Кроме того, пока снаружи бушует шторм, парень может орать сколько душе угодно или пока не сорвет себе голосовые связки, все равно под палубой его никто не услышит.
