Ну все… Я вспомнил теперь тот нарочито небрежный взгляд, который Ройал бросил на эти бумаги, когда выходил из кабинета. На тот момент я заполнил буквами и цифрами примерно половину листа, а с тех пор не добавил ни закорючки. Никаких иных доказательств Ройалу не потребуется. Я продолжал смотреть ему в лицо, не смея опустить взгляд на бумаги и гадая, сколько пуль успеет всадить в меня Ройал, прежде чем я дотянусь до револьвера Ларри у меня за поясом. И вдруг, к моему изумлению, Ройал не стал стрелять, а заговорил:
– Мы ищем не там, где потеряно. Толбот чист. Он работал, мистер Вайланд. Думаю, он работал тут все это время.
И тогда я наконец глянул на листки. Там, где я оставил полстраницы несвязных цифр и букв, теперь таких страниц было две с половиной. Они все были исписаны одним и тем же карандашом, и пришлось бы очень сильно всматриваться, чтобы обнаружить, что карандашом водили разные руки, к тому же Ройал видел листки перевернутыми. Новые письмена были столь же бессмысленны, как и мои каракули, но они сработали! И не просто сработали – они стали моим пропуском в жизнь, и этот пропуск выписал мне Кеннеди. Его способность предвидеть все до последней мелочи в этом случае намного превзошла мою. Как жаль, что я не встретил Кеннеди на несколько месяцев раньше.
– Хорошо. Значит, кому-то просто срочно понадобились деньги. – Вайланд был удовлетворен и немедленно выкинул эпизод из головы. – Как у вас дела, Толбот? Времени у нас в обрез.
– Нормально, – заверил его я. – Я разобрался, в чем дело. Ручаюсь. Мне нужно будет пять минут, чтобы привести в порядок провода в батискафе, и мы можем стартовать.
– Отлично. – Вайланд выглядел довольным, но это только потому, что он не знал того, что знал я. Обращаясь к тому головорезу, который открывал дверь, он сказал: – Дочь генерала и его шофер – вы найдете их в кают-компании генерала. Пусть явятся сюда немедленно. Готовы, Толбот?
– Готов. – Я поднялся на ноги, не слишком резво, но по сравнению с Ройалом я источал здоровье и бодрость, поэтому никто ничего не заметил. – Вайланд, у меня был трудный и долгий день. Я был бы не прочь глотнуть чего-нибудь горячительного перед отплытием.
– Я сильно удивлюсь, если у Чибатти и его дружков не найдется в запасе достаточно горячительного, чтобы открыть рюмочную. – Вайланд увидел свет в конце туннеля и был сама благожелательность. – Пойдемте.
Мы промаршировали в коридор и затем к двери в то помещение, которое примыкало к опоре платформы. Вайланд отстучал кодовую последовательность (я обрадовался, услышав, что она не изменилась), и мы вошли внутрь.
Вайланд оказался прав: Чибатти с дружками действительно обеспечили себя алкоголем на все случаи жизни, и после того, как внутри меня оказался виски на три толстых хороших пальца, два гнома с пилой у меня на плече перешли со сдельной оплаты на почасовую, и больше я не испытывал желания биться головой о стену. Из этого следовал логичный вывод, что дальнейшего улучшения состояния можно добиться употреблением еще одной порции анестетика, что я и сделал.
Громила, посланный Вайландом на другую сторону платформы, вернулся, ведя за собой Мэри и Кеннеди. Мое сердце в тот вечер пережило немало потрясений, оно работало в непривычном ему ритме на грани перегрузки, но стоило мне взглянуть на Мэри, как сердце снова пустилось вскачь. Но мой ум вскачь не пустился – я смотрел на нее, и в голове у меня возникали разные приятные мысли о том, что я хотел бы сделать с Вайландом и Ройалом. Под глазами у девушки залегли глубокие синеватые тени, выглядела она бледной, напряженной, больной. Я прекрасно понимал, что последние полчаса, проведенные ею в моем обществе, стали огромным потрясением для нее и напугали так, как она еще никогда в жизни не пугалась. Меня, во всяком случае, эти полчаса как следует напугали и потрясли. Тем не менее Вайланд с Ройалом не заметили ничего необычного: люди, которые принуждены общаться с ними, выглядят потрясенными и испуганными чаще, чем наоборот.
Кеннеди, в качестве того самого редкого исключения, не выглядел ни потрясенным, ни испуганным, по его внешнему виду вообще ничего нельзя было прочитать, кроме того, что он идеальный шофер. Тем не менее Ройала эта внешность обманула не больше, чем меня. Он повернулся к Чибатти и его напарнику и сказал:
– Подойдите-ка вон к тому писаному красавцу и проверьте, нет ли при нем чего-нибудь такого, чему быть не следует.
Вайланд вопросительно обернулся к Ройалу.
– Возможно, он и вправду такой безобидный, каким кажется, но лично я в этом сомневаюсь, – пояснил Ройал. – Сегодня он полдня болтался по буровой. У него была масса возможностей раздобыть оружие, и если так, то он может устроить маленькую неожиданность Чибатти и остальным. – Ройал кивнул в сторону люка, ведущего внутрь опоры. – Ну не хочется мне ползти сто футов вниз по лестнице, пока Кеннеди целится мне в голову.
Они обыскали Кеннеди и ничего не нашли. Без сомнения, Ройал умен, от него мало что скроешь. Но умен-то он умен, да не слишком. Обыскивать надо было меня, а не Кеннеди.
