– Вы только не подумайте, Толбот, будто мы торопим вас, – сказал Вайланд с неприкрытым сарказмом.
– Сейчас, – отозвался я, проглотил остатки своего обезболивающего, наморщил лоб что было силы, глядя в исписанные листки, потом убрал их в карман и повернулся к люку в стене опоры. Все это время я старательно избегал смотреть на Мэри, генерала и Кеннеди.
Вайланд тронул меня за раненое плечо, и, если бы не две порции анестезии, я подпрыгнул бы от боли так высоко, что пробил бы макушкой стальной потолок. Сейчас же я подпрыгнул всего на пару футов, и два дровосека у меня на плече вновь взялись за пилу и принялись пилить еще усерднее, чем раньше.
– Что это мы так нервничаем? – фыркнул Вайланд. Он кивком показал на лежащий на столе механизм – простой электромагнитный переключатель, который я принес из батискафа. – Толбот, вы ничего не забыли?
– Нет. Нам это больше не понадобится.
– Хорошо. Ну, двинулись. Вы первый… Присматривайте тут за ними как следует, слышите, Чибатти?
– Я присмотрю за ними, босс, – заверил его Чибатти.
Да уж, можно было в этом не сомневаться. Чибатти пистолет погнет о голову того, кто посмеет хотя бы сделать слишком глубокий вдох. Генерал и Кеннеди не станут ничего предпринимать, пока Вайланд и Ройал находятся со мной в батискафе, они будут ждать нашего возвращения тут, под дулами пистолетов. Я подозревал, что Вайланд предпочел бы, чтобы генерал отправился с нами на батискафе – ради пущей безопасности, но, помимо того факта, что кабина батискафа вмещает с относительным комфортом всего троих человек, а Вайланд и шагу не сделает без своего сторожевого пса-убийцы, очевидно было, что пожилому генералу ни за что не осилить спуск длиной в сто восемьдесят ступенек.
Я сам едва их осилил. Еще на первом этапе спуска мне начало казаться, будто мое левое плечо вместе с рукой и шеей облито расплавленным свинцом. Пламя мучительной боли влетало в голову, и там огонь превращался в тьму, которая стекала мне в желудок и расползалась черной дурнотой. Несколько раз боль, тьма и тошнота чуть не поглотили меня. Приходилось останавливаться, зацепившись здоровой рукой за ступеньку, и ждать, пока приступы не утихнут и не вернется ясность сознания. С каждым футом спуска периоды затмения становились длиннее, а периоды прояснения короче. Последние тридцать-сорок ступенек я, должно быть, одолел на голом инстинкте самосохранения, механической памяти и какой-то подсознательной воли. Единственным положительным моментом было то, что, как всегда вежливые, Вайланд и Ройал пропустили меня вперед, так что мне не пришлось бороться с соблазном бросить им на голову что-нибудь тяжелое и они не видели, как мне плохо. К тому времени, когда они оба и затем напарник Чибатти, которому поручено было закрыть за нами люк, добрались до перемычки в основании опоры, я уже немного передохнул и был способен стоять на ногах не покачиваясь. Полагаю, мое лицо было белым как бумага и мокрым от пота, но слабая лампочка в самом низу цилиндрического склепа давала так мало света, что Вайланд и Ройал вряд ли могли заметить это, даже если бы захотели. Скорее всего, Ройал тоже чувствовал себя не лучшим образом после спуска: ни один человек, на добрых полчаса вырубленный ударами по голове, не вернется в свою нормальную физическую форму спустя каких-то пятнадцать минут после того, как придет в сознание. Ну а что касается Вайланда, то он, как мне показалось, порядком струхнул и беспокоился сейчас в основном о себе и о предстоящей подводной экспедиции.
Мы открыли люк и пробрались через входную шахту в металлическую сферу. Протискиваясь через крутой, почти под прямым углом, поворот шахты, я, как только мог, берег свое раненое плечо, так что этот этап был мучительным, но не более того.
Я включил свет и направился к приборной панели, оставив Вайланда задраивать люк затапливаемой шахты. Через полминуты он, извиваясь, вылез из шахты в наблюдательную кабину и закрыл за собой тяжелый конусообразный люк.
И он, и Ройал в должной мере впечатлились обилием торчащих из электрощитка проводов, и еще сильнее их должна была впечатлить скорость и четкость, с которой я, почти не сверяясь с записями, привел их в порядок и подключил куда надо, но я не следил за выражением их лиц, пока работал. Моя левая рука отказывалась мне служить, я мог шевелить ею только от локтя и ниже, – к счастью, щиток был расположен на уровне пояса.
Я прикрутил последний провод, закрыл щиток крышкой и стал прозванивать цепи. Вайланд нетерпеливо следил за моими действиями; Ройал наблюдал за мной с лицом, которое своей бесстрастностью и побитостью очень напоминало лицо Большого Сфинкса из Гизы. К явному стремлению Вайланда как-то ускорить процесс я оставался безучастным: я ведь тоже находился на батискафе и не собирался рисковать жизнью из-за чьей бы то ни было торопливости. Потом я включил пусковые реостаты двух электродвигателей, обернулся к Вайланду и указал ему на пару мигающих индикаторов:
– Это двигатели. Отсюда их почти не слышно, но они работают так, как нужно. Готовы к старту?
