– Генерал заметил и еще кое-что, – продолжил я. – Он заметил, что, когда вы говорили мне о предстоящей работе по подъему затонувшего груза, я ни разу не задал самый первый, самый очевидный вопрос: что за сокровища надо поднять, на каком судне они находились, что вообще с ними произошло? А я ни о чем подобном вас не спрашивал, не так ли, Вайланд? Вы не обратили на это внимания. А генерал Рутвен обратил, и он понял, что это значит. Это значит, что я уже знал, о чем речь.
После паузы длиной в целых десять секунд Вайланд прошептал:
– Кто вы такой, Толбот?
– Точно не из числа ваших друзей, – улыбнулся я, насколько позволяла мне улыбаться охваченная болью верхняя челюсть. – Вы умрете, Вайланд. Вы умрете в агонии, и ваш последний вдох в этом мире вы истратите на то, чтобы проклясть мое имя и тот день, когда встретили меня.
Снова повисла пауза, еще более напряженная, чем предыдущая. Мне страшно хотелось курить, но внутри кабины батискафа курить нельзя, и воздух в ней и так уже был спертым до невозможности: наше дыхание неестественно участилось, а на лицах выступили капли пота.
– Расскажу-ка я вам коротенькую историю, – предложил я. – Хоть это и не сказка, начинается она со слов «давным-давно жила-была». Итак, давным-давно жила-была одна страна с очень маленьким военным флотом: пара миноносцев, фрегат да канонерка. Это даже флотом трудно назвать, согласитесь, Вайланд. Поэтому правители решили увеличить его в два раза. Они весьма преуспевали в том, что касается экспорта нефти и кофе, и поэтому решили, что средств им хватит. Учтите, деньги можно было с пользой вложить в сотню других проектов, но это была страна, подверженная военным конфликтам, и сила любого действующего правительства в большой степени зависела от силы контролируемых им вооруженных сил. И они сказали: «Давайте удвоим наш флот». Вайланд, вы знаете, что это за страна?
Вайланд попытался ответить, но сумел издать только слабый хрип. Облизнув в который раз губы, со второй попытки он выговорил:
– Колумбия.
– И как это вы догадались, ума не приложу. Но да, верно, это Колумбия. Правительство договорилось о покупке двух подержанных миноносцев у Британии, нескольких фрегатов, минных тральщиков и канонерок у Соединенных Штатов. Все эти суда, хоть и не новые, находились в приличном состоянии, и колумбийцы выторговали себе хорошую цену: всего десять миллионов двести пятьдесят тысяч долларов. Но вот в чем была загвоздка: Колумбия находилась в предреволюционном состоянии на фоне гражданской войны и анархии, национальная валюта стремительно падала, поэтому Британия и Штаты, которым причиталась объединенная выплата, отказались рассчитываться по курсу песо. Ни один международный банк даже не глянул бы в сторону Колумбии. В конце концов договорились, что оплату произведут натурой. Какое-то из предыдущих правительств в промышленных целях ввезло в страну необработанные бразильские алмазы общей стоимостью около двух миллионов, которые так никогда и не использовали. К алмазам добавили колумбийское золото на сумму около двух с половиной миллионов баксов, то есть почти две тонны слитков по двадцать восемь фунтов каждый. Но основная часть оплаты состояла из ограненных изумрудов, и вряд ли мне нужно напоминать вам, Вайланд, что месторождение Мусо в Восточных Андах – один из важнейших и богатейших источников изумрудов во всем мире. Или вы этого не знали?
Вайланд молчал. Он вытащил носовой платок, который всегда красовался в его нагрудном кармане, и утер им лицо. Выглядел он больным.
