Теперь пришло время заняться Ройалом. Этот наемник почти сполз со своей складной парусиновой табуретки, его фирменное самообладание, достойное сфинкса, испарилось без следа. Он понимал, что проживет еще всего несколько минут, и на его лице одно выражение сменялось другим с такой скоростью, словно он решил экстренно израсходовать весь его долгие годы лежавший без дела запас мимики. Он видел, что приближается финал – тот самый, который он многократно разыгрывал перед своими бесчисленными жертвами, и когти страха вонзались в самые глубины его мозга. Его еще не охватила паника, он еще не совсем потерял голову, как Вайланд, но способность рассуждать, способность мыслить покинула его. Все, что Ройал смог придумать, ничем не отличалось от его привычной реакции на любой кризис, а именно – применить свой маленький смертоносный черный пистолет. Вот и сейчас он достал его и направил на меня, но я знал, что это ничего не значит. Это был чистый рефлекс, Ройал не собирался нажимать на спусковой крючок. Впервые в жизни он столкнулся с проблемой, которую нельзя было решить движением указательного пальца.
– Вы боитесь, Ройал? Скажите, вам страшно? – вкрадчиво спросил я. Даже простая речь теперь давалась с трудом, мое дыхание с нормальных шестнадцати вздохов в минуту разогналось до пятидесяти – трудно было вставить хотя бы слово между ними.
Он ничего не ответил, он молча смотрел на меня, и в глубине его глаз злобствовали все дьяволы ада. Второй раз за сорок восемь часов – и даже несмотря на влажный, спертый, дурнопахнущий воздух в кабине – я ощутил запах свежевыкопанной земли. Так пахнут незасыпанные могилы.
– Знаменитый наемный убийца, – сипло прошептал я. – Ройал. Ройал-киллер. Интересно, сколько людей вздрагивало, сколько все еще вздрагивает, едва заслышав ваше имя? Хотите, чтобы они сейчас увидели вас? А, Ройал, хотите? Хотите, чтобы они увидели, как вы дрожите? Вы ведь дрожите, Ройал, я не ошибся? Вы перепуганы так, как никогда не пугались за всю свою жизнь. Ведь так, Ройал?
Опять он промолчал. Дьяволы по-прежнему неистовствовали в его глазах, но объектом их внимания был уже не я – они принялись за Ройала, проникая в самые потаенные уголки его темного мозга. По сменяющимся гримасам на его лице было отчетливо видно, что дьяволы тянут Ройала во все стороны, однако общий эффект от их действий толкал его к мрачной пропасти полного коллапса, к пропасти того всепоглощающего страха, который носит мантию безумия.
– Ну что, Ройал, как вам ощущения, нравятся? – из последних сил хрипел я. – Уже чувствуете, как начинает болеть горло, как горят легкие? Лично я все это чувствую, а еще я вижу, как постепенно синеет ваше лицо. Пока несильно, только под глазами. Вы знали, что синюшность сначала проявляется вокруг глаз и носа? – Я сунул руку в нагрудный карман, достал оттуда прямоугольничек полированного хрома. – А вот и зеркальце. Ройал, хотите взглянуть на себя? Давайте, гляньте. Разве вам не интересно…
– Убирайся к черту, Толбот! – то ли простонал, то ли крикнул он и выбил зеркальце у меня из рук. – Я не хочу умирать! Я не хочу умирать!
– А ваши жертвы, Ройал, они хотели? – Я больше был не в состоянии говорить членораздельно, на одну фразу приходилось четыре или пять мелких, болезненных вдохов. – Они все и так стремились свести счеты с жизнью, а вы просто помогли им по доброте душевной, верно, Ройал?
– Тебе конец, Толбот! – остервенело каркнул Ройал. Трясущийся пистолет он старался направить мне в сердце. – Ты дождался.
– Ой как смешно! Я хохочу до слез. Да у меня цианид между зубами. – Грудь разрывалась от резей, перед моими глазами все плыло. Я понимал, что долго так не протяну. – Ну давай, – выговорил я, еле шевеля языком, – жми на спусковой крючок.
Он посмотрел на меня дикими стеклянными глазами, в которых почти не отражалась реальность, и непослушными пальцами стал запихивать пистолет в кобуру. Полученные им удары по голове тоже давали себя знать, поэтому Ройал был в худшем по сравнению со мной состоянии. Он вдруг зашатался и упал с табуретки лицом вперед, встал на четвереньки, тряся головой из стороны в стороны, словно пытался разогнать туман. Я потянулся через него, сам едва не теряя сознание, сомкнул пальцы на регуляторе поглощения углекислого газа и повернул его на максимум. Пройдет минуты две, может, три, прежде чем станут заметны изменения, и не меньше десяти минут потребуется, чтобы воздух внутри сферы достиг более-менее приемлемого качества. Пока же никакой разницы не ощущалось. Я наклонился над Ройалом.
– Ты умираешь, Ройал… – произнес я, задыхаясь. – Каково это – умирать, Ройал? Скажи мне, прошу, каково это? Каково это – быть погребенным в этом склепе в пятистах футах ниже уровня моря? На глубине в полтысячи футов? Каково это – знать, что больше никогда не вдохнешь тот замечательный, чистый, свежий воздух на поверхности земли? Каково это – знать, что больше никогда не увидишь солнца? Каково это – умирать? Расскажи мне, Ройал, что ты чувствуешь? – Я пригнулся совсем близко к нему. – Расскажи, Ройал, как сильно ты хочешь жить?
