– Мне пришлось долго ждать этого момента, Вайланд, – возобновил я свою речь. – Бесконечные два года и четыре месяца. Наверное, я и пяти минут не думал ни о чем другом за все это время. Мне больше незачем жить, Вайланд, надеюсь, вы это понимаете. И может, это прозвучит жутковато, но я хотел бы остаться здесь, с ними. Я уже давно перестал обманывать себя насчет того, что в моей дальнейшей жизни есть какой-то смысл. Никакого смысла в ней нет, теперь уж точно, так почему бы мне не покончить с ней прямо тут. До сих пор мною двигало обещание, которое я дал себе третьего мая пятьдесят восьмого года: что я не остановлюсь, пока не найду и не уничтожу того человека, который уничтожил для меня смысл жизни. Теперь это обещание выполнено, делать мне больше нечего. Наверное, мне должно быть неприятно от осознания того, что вы тоже останетесь здесь, но, с другой стороны, есть в этом своя справедливость. Убийцы и их жертвы в конце концов оказываются вместе.
– Вы сошли с ума, – прошептал Вайланд. – Вы псих! Что вы такое говорите?
– Вот что я говорю: помните тот переключатель, который я оставил на столе наверху? Тот, о котором вы меня спрашивали, а я ответил, что он нам больше не понадобится? Так вот, он и вправду нам больше не понадобится. Это было управляющее устройство системы высвобождения балласта. Без него балласт никак не сбросить. А если балласт не сбросить, то батискаф никогда не всплывет. Вот и все, Вайланд. Мы останемся здесь. Навсегда.
Пот ручьями струился по нашим лицам. Температура достигла почти ста двадцати градусов[25], воздух был влажным и теперь уже нестерпимо спертым. Единственным звуком в этой крошечной стальной сфере на дне Мексиканского залива в четырехстах восьмидесяти футах под уровнем моря было наше сиплое учащенное дыхание.
– Вы испортили систему управления? – Голос Вайланд превратился в слабый недоверчивый шепот, в глазах стоял дикий страх. – Мы… мы тут застряли навсегда? Здесь, в этом… – Он умолк, не в силах продолжать, и только водил вокруг отчаянным взглядом крысы, загнанной в угол. Кем он, в сущности, и являлся.
– Выхода нет, Вайланд, – мрачно заверил я его. – Хотя, конечно, есть этот люк. Может, вы хотите попробовать его открыть? На такой глубине на него снаружи давят всего лишь тонн пятьдесят или около того. И если вам все же удастся его открыть, потоком воды вас сплющит в лепешку полдюйма толщиной на полу кабины. Не стоит так огорчаться, Вайланд. Последние минуты станут кошмаром, который человек не в состоянии даже вообразить: вы будете наблюдать за тем, как ваши руки и лицо становятся синими и багровыми, перед тем как взорвутся основные кровеносные сосуды в ваших легких, но довольно скоро вы…
– Хватит! Прекратите! – завопил Вайланд. – Ради бога, прекратите! Вытащите нас отсюда, Толбот, вытащите нас отсюда! Я дам вам все, что хотите, миллион, два, пять миллионов. Можете забрать все, Толбот, забирайте все! – Его лицо кривилось и дергалось будто бы в пароксизме бешенства, глаза чуть не выскакивали из орбит.
– Меня от вас тошнит, Вайланд, – бесстрастно заметил я. – Я не вытащил бы вас отсюда, даже если бы захотел. И ровно на тот случай, если бы у меня вдруг появился соблазн это сделать, я оставил тот блок управления на буровой. Нам осталось жить минут пятнадцать, от силы двадцать, если, конечно, можно назвать жизнью кошмарную агонию, которая нам предстоит. Точнее – предстоит вам. – Я поднес руку к куртке, оторвал среднюю пуговицу и сунул ее себе в рот. – Мне этот ад не грозит, я же готовился к нынешнему моменту много месяцев. Во рту у меня не пуговица, Вайланд. Это капсула с концентрированным цианидом калия. Одно нажатие зубами, и я умру прежде, чем пойму, что умираю.
Это его добило. Пуская слюни, изрыгая невнятные проклятия, он бросился на меня – с какой целью, мне неведомо. Он и сам этого не ведал, так как совсем потерял рассудок; пожалуй, он уже не помнил сам себя. Но я к его броску был готов, тяжелый гаечный ключ лежал у меня под рукой, и Вайланд встретился с ним, даже не успев коснуться меня. Признаться, в моем состоянии я кинул ключ совсем слабо, но и этого оказалось достаточно: Вайланд потерял равновесие, качнулся, ударился головой об обшивку и рухнул на пол.
