Смысл этого вопроса не дошел до него – настолько ему было плохо.
– Как сильно ты хочешь жить, Ройал? – Мне пришлось потратить все оставшиеся силы, чтобы выкрикнуть эти слова.
– Я хочу жить… – Это был не голос, а стон боли. Правой рукой, сжатой в кулак, он слабо стучал по настилу пола. – Господи, я хочу жить.
– Может быть, я еще соглашусь вернуть тебе жизнь. Может быть. Ты стоишь на четвереньках, верно, Ройал? Ты молишь о том, чтобы тебе позволили жить, да, Ройал? Когда-то я поклялся сам себе, что настанет день, когда ты будешь стоять на четвереньках и умолять меня не лишать тебя жизни, и вот теперь все так и случилось, согласен, Ройал?
– Будь ты проклят, Толбот! – выругался он хриплым, отчаянным, мучительным шепотом. Он покачивался, стоя на карачках, все так же мотая головой из стороны в сторону и зажмурив глаза. На полу, должно быть, кислорода совсем не осталось, воздух там был удушающе спертым, и его лицо и в самом деле стало синеть. Дышал он со скоростью набегавшейся собаки, каждый короткий вдох – всхлип агонии. – Вытащи меня отсюда! Ради бога, вытащи меня отсюда!
– Ты еще не умер, Ройал, – произнес я ему прямо в ухо. – Возможно, ты все-таки еще увидишь солнечный свет. А возможно, и нет. Я солгал Вайланду, Ройал. Блок управления балластом на своем месте – я лишь поменял пару проводов, только и всего. У вас уйдут часы на то, чтобы понять, какие именно. А я могу все починить за тридцать секунд.
Он перестал мотать головой, поднял ко мне свое посиневшее, покрытое пленкой пота лицо с потемневшими от страха глазами, в самой глубине которых, между лопнувших сосудов, вспыхнул слабый огонек надежды.
– Вытащи меня отсюда, Толбот, – повторил он шепотом. Он не знал, то ли у него и правда появилась надежда, то ли это продолжается изощренная пытка.
– Я мог бы это сделать, Ройал. Видишь, вот тут у меня и отвертка приготовлена. – Я показал ему отвертку и улыбнулся без тени сочувствия. – Но таблетка с ядом все еще у меня во рту. – Я приоткрыл губы, показывая пуговицу, зажатую между зубами.
– Нет! – Хриплый стон. – Не кусай ее! Ты псих, Толбот, ты псих. Боже, в тебе нет ничего человеческого. – Из уст Ройала это прозвучало особенно трогательно.
– Кто убил Яблонски? – тихо спросил я. Дышать тем временем стало полегче, но только не внизу, где находился Ройал.
– Я. Я его убил, – простонал Ройал.
– Как?
– Застрелил. В голову. Когда он спал.
– А потом?
– Мы закопали его в огороде. – Ройал все еще стонал и качался, но он напрягал последние обрывки сознания, чтобы поймать ускользающие мысли и внятно высказать их. Его сила духа, его воля – все исчезло, сейчас он спасал свою жизнь и понимал это.
– Кто стоит за Вайландом?
– Никто.
– Кто стоит за Вайландом? – неумолимо повторил я.
– Никто! – Ройал почти закричал – так отчаянно он хотел убедить меня в правдивости его слов. – Было еще два человека: один министр в правительстве Кубы и один чиновник из Колумбии. Но их больше нет.
– Что с ними произошло?
– Они… ликвидированы, – проговорил Ройал. – Это сделал я.
– Кого еще ты ликвидировал за то время, что работаешь на Вайланда?
– Никого.
Я показал ему пуговицу, зажатую у меня между зубами, и Ройал содрогнулся.
– Пилота. Пилота того истребителя, из которого подстрелили самолет. Он… он слишком много знал.
– Вот почему нам не удалось его отыскать, – кивнул я. – О господи, ну вы и подонки. Но это твоя ошибка, Ройал. Ты убил его слишком рано. Ты убил его до того, как он рассказал, где именно затонул «дуглас»… Это Вайланд давал тебе приказы?
Он кивнул.
– Ты слышал вопрос? – настойчиво требовал я ответа.
– Все эти приказы давал мне Вайланд.
Наступила краткая пауза. Я посмотрел в иллюминатор. В поле моего зрения вплыло какое-то странное, похожее на акулу существо, без малейшего любопытства оглядело батискаф и самолет, а затем, небрежно вильнув хвостом, исчезло в смыкающейся вокруг нас кромешной тьме. Я обернулся к Ройалу и хлопнул его по плечу.
– Постарайся привести Вайланда в чувство, – велел ему я.
Ройал придвинулся к Вайланду, а я опять подправил регулятор поглощения диоксида углерода. Мне вовсе не нужно, чтобы воздух стал свежим слишком быстро.
За минуту или две Ройалу удалось вернуть Вайланда в сознание. Вайланд дышал очень тяжело, его уже настигла первая стадия кислородного голодания, тем не менее воздух в его легких еще оставался: едва открыв глаза и оглядевшись с диким видом вокруг, он заметил меня с пуговицей в зубах и завопил, завопил как сирена, и в нашей тесной металлической сфере от его вопля хотелось лезть на стенку. Я протянул руку, чтобы пощечиной вывести Вайланда из состояния истерики, но Ройал опередил меня. Он увидел крошечный шанс на спасение и был твердо намерен сделать все, чтобы этот шанс не исчез. Ройал не церемонился с Вайландом.
– Замолчи! – Он затряс Вайланда что было сил. – Замолчи, замолчи, замолчи! Толбот говорит, что может починить эту железяку. Ты слышишь меня? Толбот говорит, он может все починить!
Медленно, медленно вопли стихли, и Вайланд уставился на Ройала глазами, где из-под страха и безумия пробивался огонек понимания.
