– Тут вы допустили промашку – согласны, джентльмены? – продолжил я. – Не надо было убивать Яблонски. Этим вы гарантировали себе электрический стул. Судьям не нравятся люди, которые убивают копов. Может, это не очень законно, однако так обстоят дела. Убейте обычного гражданина – и у вас будет шанс остаться живым; убейте копа – вам точно крышка. Однако не так уж это и важно. Мы знаем достаточно, чтобы каждого из вас шесть раз отправить на электрический стул.
Я поведал им о том, как мы с Яблонски провели больше года – в основном на Кубе – в поисках драгоценностей, как мы пришли к выводу, что они все еще не подняты со дна океана, потому что на мировых рынках не появилось ни одного из тех изумрудов. Интерпол узнал бы об этом в считаные дни.
– И у нас не было сомнений в том, почему сокровища не достали, – продолжил я. – Причина могла быть только одна: они потерялись в океане. Должно быть, кое-кто излишне поспешил, убивая единственного человека, который точно знал их местонахождение, – пилота истребителя, подбившего наш самолет. Постепенно зона наших расследований сузилась до западного побережья Флориды. Там кто-то искал затонувший клад. Для этого нужен был корабль. Генеральская яхта «Сирена» отлично подходила для этих целей. Но также требовался исключительно чувствительный глубиномер-самописец, и вот тут уже вы совершили свою фатальную ошибку, Вайланд. Мы попросили всех крупных поставщиков судового оборудования в Европе и Северной Америке немедленно уведомить нас, если кто-то купит у них профессиональный глубиномер для любого судна, кроме военного, торгового или рыболовного. Полагаю, вы следите за ходом моих мыслей?
Они определенно следили. Их состояние восстановилось уже на три четверти, и в глазах их горел убийственный огонь.
– За те четыре месяца, что мы контролировали продажи, частным образом было куплено по крайней мере шесть таких сверхчувствительных глубиномеров с функцией записи. Все – владельцами очень больших яхт. Две из этих яхт находились в кругосветном плавании. Третья стояла в Рио, четвертая в проливе Лонг-Айленд, пятая на тихоокеанском побережье. А шестая курсировала взад и вперед вдоль западного берега Флориды. И это была «Сирена» генерала Блэра Рутвена. Признаю – идея превосходная. Лучшего прикрытия для изучения каждого квадратного ярда моря в этом районе, не вызывая подозрений, поистине не сыскать. Пока геологи генерала взрывали на дне моря свои заряды, составляя сейсмологическую карту подводных горных пород, вы усердно фиксировали глубиномером каждый бугорок на океанском дне. Вы занимались этим почти шесть недель, потому что начали слишком далеко к северу, а мы следили за каждым вашим действием уже тогда и приспособили одну из шхун для ночных вылазок. Кстати, как раз на этой шхуне я выходил в море сегодня ночью. В конце концов вы нашли самолет. Вы даже потратили три ночи, пытаясь подцепить и поднять его крюками, но все, что вам удалось достать, – это был кончик левого крыла. – Жестом я опять указал за иллюминатор. – Видите – в этом месте поверхность слома сравнительно свежая.
– Как вы все это узнали? – ахнул Вайланд.
– Я устроился работать инженером на «Сирене». – Сдавленное проклятье и непроизвольно сжавшиеся кулаки Вайланда я оставил без внимания. – Вы с генералом предположили, что видели меня на том спасательном судне из Гаваны, но меня там не было, хотя в той фирме я действительно работал. Пять недель я провел на «Сирене», а покинув ее, выкрасил волосы в этот адский цвет, с помощью пластического хирурга обзавелся шрамом на лице и придумал себе хромоту. И все равно – не слишком-то вы оказались наблюдательным, Вайланд. Вам следовало бы раскусить мой маскарад. Но вернемся к вашим поискам. Вы узнали, где лежат сокровища, но не могли до них дотянуться. Любой, кто попытался бы воспользоваться водолазным колоколом и всем сложным спасательным снаряжением, которое необходимо для подъема с такой глубины, попросту сунул бы голову в петлю. И тут кому-то в голову пришло остроумное решение, и я готов поспорить на что угодно, что это была голова вашего друга-инженера, ныне покойного, – Брайсона. Он наверняка читал все о тех испытаниях батискафа, что проводились в Вест-Индии, и предложил его использовать в ваших целях.
Воздух внутри наблюдательной сферы достиг почти нормального качества, и хотя было по-прежнему чересчур душно и жарко, чтобы чувствовать себя комфортно, тем не менее кислорода хватало, и дыхание больше не являлось проблемой. С каждой секундой к Ройалу и Вайланду возвращались их жестокость и хладнокровие.
– Как видите, много было блестящих идей, – продолжил я говорить. – Но самая красивая идея, та самая, которая привела вас двоих к финалу, принадлежит Яблонски. Это он подумал, что было бы крайне любезно и предупредительно с нашей стороны, если бы мы обеспечили вас столь нужным вам батискафом.
Вайланд разразился потоком брани, тихой и яростной, потом глянул на Ройала и вновь уставился на меня.
– Вы имеете в виду, что… – начал он.
