– Супруга генерала и их младшая дочь… – стал размышлять я вслух, как будто не слышал, что сказал Вайланд. – Да, идея неплохая. Вам пришлось бы отпустить их в любом случае, ведь, если бы с ними что-то случилось, поднялся бы шум в десять раз сильнее, чем в случае с похищением сына Линдбергов[27], и вас достали бы хоть из-под земли, хоть из-под воды. С другой стороны, вы знали, что в дальнейшем, когда все закончится, генерал не станет ничего предпринимать: в суде его слова будут противостоять вашим словам, и в рукаве у вас всегда припрятан козырь – Ройал. До тех пор пока по земле Америки шагает Ройал, генерал будет молчать. Вся ваша операция, вероятно, обошлась ему плюс-минус в миллион – для него это сущий пустяк в сравнении с жизнью жены и детей. Отличный план.
– Верно. Все козыри у меня, Толбот.
– Да-да, – рассеянно отозвался я. – И каждый день, ровно в полдень, вы посылали закодированную телеграмму – кодом фирмы генерала – своим охранникам, которые стерегли миссис Рутвен и Джин. Видите, Вайланд, даже имя дочери мне известно. И если бы телеграмма не пришла по истечении двадцати четырех часов после предыдущей, они должны были перевезти их в другое, еще более надежное укрытие. Боюсь, Атланта оказалась не слишком безопасным местом.
Лицо Вайланда посерело, пальцы рук снова задрожали. Голос превратился в скрипучий шепот:
– Что это значит?
– Я разобрался в этом лишь сутки назад, – ответил я. – Мы были слепцами – проверяли все международные телеграммы из Марбл-Спрингс, а о телеграммах внутри страны забыли. Когда я сообразил это, то переправил сообщение судье Моллисону – через Кеннеди, помните ту нашу стычку, вот тогда я и сунул ему записку, – и начался самый интенсивный и масштабный розыск, каких в полиции уже давно не было. После убийства Яблонски ФБР ни перед чем бы не остановилось, чтобы раскрыть дело. И, судя по всему, оно не остановилось: миссис Рутвен и Джин свободны и невредимы, а ваши друзья, Вайланд, под замком и взахлеб дают показания в надежде скостить срок.
– Вы все это выдумали! – выпалил Вайланд. Страх снова вернулся к нему, и он цеплялся за все подряд соломинки. – Вас охраняли целый день, и…
– Если бы вы заглянули сегодня в радиорубку и увидели, в каком состоянии находится тот ваш человек, который пытался помешать мне сделать звонок шерифу, то вы бы так не говорили. Кеннеди вырубил Ройала, пока тот стерег меня. Все тот же Кеннеди затащил его в комнату и исписал лист цифрами, пока я отлучался по делам. Понимаете, я не смел ничего предпринять, пока они были в вашей власти. Но теперь они на свободе.
Я смотрел на серое перекошенное лицо человека, загнанного в угол. Зрелище было не из приятных, и я отвернулся. Пришло время возвращаться. Я узнал все, что хотел, получил все необходимые доказательства. Открыв электрощиток, я отсоединил и переподключил четыре провода, снова закрыл щиток и отключил первую из четырех электромагнитных защелок балласта из свинцовой дроби.
Защелка открылась. Два облака серых шариков, словно туман, проплыли мимо боковых иллюминаторов и исчезли в черном придонном иле. Да, защелка открылась, но вес изменился совсем ненамного, и батискаф не шелохнулся.
Открыв вторую защелку, я опустошил еще одну пару бункеров. Мы по-прежнему не двигались. Батискаф сидел довольно глубоко в иле, я не знал точно, насколько глубоко, но раньше на испытаниях такого никогда не случалось. Я опустился на стул, чтобы поразмыслить, не упускаю ли я из виду какой-то фактор. Теперь, когда дело было сделано, боль вернулась опять, и думалось из-за этого с трудом. Погруженный в мысли, я рассеянно вынул изо рта пуговицу и положил ее в карман.
– Это вправду цианид? – спросил Вайланд. Его лицо все еще сохраняло серый оттенок.
– Что за чушь! Натуральный олений рог, высшего качества.
Я поднялся, одновременно отключил две оставшиеся магнитные защелки. Они также открылись, балласт высыпался из бункеров – и опять ничего не произошло. Я посмотрел на Вайланда и Ройала и увидел на их лицах отражение того страха, который начал давать ростки и в моем собственном мозгу. Господи, подумалось мне, это будет какая-то запредельная ирония, если после всего, что я сказал и сделал, мы умрем тут все вместе.
Откладывать решающий момент не было никакого смысла. Я завел оба двигателя, выставил гребные винты под углом для максимально крутого подъема, запустил буксировочный двигатель и в то же мгновение нажал на кнопку, которая катапультировала две большие электрические батареи, крепившиеся сверху батискафа. Они тяжело упали на дно, и от их удара о грунт батискаф завибрировал, поднимая вокруг себя зловещее облако черного ила. В течение двух мгновений длиной в вечность ничего не происходило. Последняя стрела выпущена, последняя надежда растаяла. И вдруг корпус батискафа вздрогнул, оторвался кормой от грунта и начал всплывать. Вайланд всхлипнул от ужаса и облегчения.
