– В общем-то, да. Но этому типу нужно было проделать еще кое-какую работу. Сразу же за плотницкой мастерской расположен электрический щиток. Прежде чем приступить к работе, диверсанту нужно было удалить соответствующий предохранитель. Затем он возвратился к щитку и с помощью изолированных плоскогубцев, отвертки или чего-нибудь в этом роде устроил замыкание на линии, а затем поставил предохранитель на прежнее место. Если бы он с самого начала не удалил предохранитель, тот в результате замыкания взорвался бы, но вся электрическая система совершенно не пострадала бы. Это в теории, на практике же предохранители не всегда срабатывают. – Джемисон слабо улыбнулся. – Собственно говоря, будь у меня насморк, я бы ничего не заметил.
Зазвонил телефон. Капитан Боуэн поднял трубку и затем передал ее Паттерсону, который, выслушав сообщение, произнес:
– Понятно. Давайте. – И отдал трубку капитану. – Звонили из машинного отделения. Свет сейчас будет.
Прошло примерно полминуты, и капитан Боуэн сдержанно заметил:
– Похоже, света не будет.
Джемисон поднялся.
– Вы куда? – спросил его Боуэн.
– Сам не знаю, сэр. Ну, во-первых, в машинное отделение, за Эллисом и за мегомметром, а затем – даже не представляю. Похоже, что у нашего Невидимки еще не один сюрприз в запасе.
Вновь зазвонил телефон, и Боуэн сразу протянул трубку Паттерсону, который, недолго послушав, быстро произнес:
– Благодарю вас. Мистер Джемисон сейчас подойдет.
Передав трубку обратно, он сказал:
– Опять то же самое. Интересно, в каких еще местах наш милый друг приложил руку и когда он собирается привести это в действие?
Джемисон остановился в дверях:
– Будем держать все случившееся в секрете?
– Ни в коем случае, – решительно заявил Боуэн. – Будем говорить об этом в открытую. Конечно, наш Невидимка, как вы его называете, таким образом будет предупрежден и, следовательно, вооружен, но, зная, что на судне находится диверсант, члены команды будут пристально следить друг за другом, пытаясь его вычислить. Это заставит парня быть более осмотрительным и, если нам повезет, в какой-то степени уменьшит его активность.
Джемисон кивнул и вышел из рубки. Боуэн сказал:
– Джон, мне кажется, вам следует усилить наблюдение за машинным отделением. Хотя бы выделить двух-трех лишних человек. И вовсе не для несения вахты, как вы понимаете.
– Понимаю. Вы считаете, что…
– Если бы вы хотели провести диверсию, вывести судно из строя, куда бы вы направились?
Паттерсон встал, подошел к дверям, остановился там, как это сделал ранее Джемисон, и, повернувшись к Боуэну, спросил:
– Но почему именно мы? Почему? Почему?
– Не знаю почему. Но у меня неприятные предчувствия относительно «где» и «когда». Здесь или поблизости, и раньше, чем мы думаем, быстрее, чем хотелось бы. И меня от этого просто дрожь пробирает.
Паттерсон бросил на него долгий взгляд и вышел, тихо прикрыв за собою дверь.
Боуэн взял телефон и, набрав одну цифру, сказал:
– Арчи, зайдите в мою каюту.
Только он положил трубку, как снова раздался телефонный звонок. Это был мостик. По голосу Бейтсмана чувствовалось, что ему не до веселья.
– Шторм затихает, сэр. На «Эндовере» нас уже могут видеть. Они хотят знать, почему у нас потушены огни. Я сообщил им, что у нас прекратилась подача электричества. После этого сразу же последовал запрос, какого черта мы так долго не устраняем неполадки.
– Сообщите: диверсия.
– Не понял, сэр.
– Диверсия. Д – Долли, И – Ирвинг, В – Виктория, Е…
– О боже! Но что… Я хотел сказать, почему…
– Кто его знает почему, – ответил капитан Боуэн с некоторой сдержанностью. – Сообщите им это. Я расскажу вам все, что мне известно, то есть практически ничего, когда поднимусь на мостик. Минут через пять. Может быть, через десять.
Вошел Арчи Маккиннон, боцман. Капитан Боуэн, подобно многим другим капитанам, считал своего боцмана самым важным членом команды. Родом Маккиннон был с Шетландских островов. Около шести футов и двух дюймов ростом, соответствующего телосложения, примерно сорока лет, краснолицый, с серо-голубыми глазами и льняными волосами, которые он, по всей видимости, унаследовал от своих предков викингов, прошедших через его родные земли чуть ли не тысячу лет назад.
– Присаживайтесь, – произнес Боуэн со вздохом. – Арчи, у нас на борту диверсант.
– Вот как? – Маккиннон поднял брови, и все. Никто никогда не слышал от боцмана удивленных восклицаний или проклятий. – И что же он успел сделать, капитан?
Боуэн поведал ему о том, что произошло, и спросил:
– Вы можете сделать с этим больше, чем смог я, если учесть, что я не смог ничего?
– Если вы не смогли, капитан, то я тоже не смогу. – На откровенность капитана боцман всегда отвечал откровенностью. – Он не ставит своей целью потопить судно, тем более что находится на его борту, а температура в море ниже точки замерзания. И останавливать движение он тоже не думает: умный человек нашел бы полдюжины способов, как это сделать. По-моему, все, чего он добивался, так это чтобы на судне погасли огни, которые, по крайней мере в ночное время, позволяют опознать нас как госпитальное судно.
– Но зачем ему это нужно, Арчи?
