Помещение госпиталя на «Сан-Андреасе» было в высшей степени просторным и вместительным, что и неудивительно, так как «Сан-Андреас» в первую очередь был госпиталем, а не судном и более половины пространства нижней палубы было отдано под медицинские цели. Частичное снятие водонепроницаемых переборок – теоретически госпитальное судно в них не нуждалось – увеличивало как воспринимаемое, так и истинное пространство. На этой площади размещались операционная и послеоперационная палаты, две палаты для больных, госпитальная аптека, стационар, камбуз (не имевший никакого отношения к судовому камбузу, обслуживавшему команду), каюты для медицинского персонала, две столовые (одна для персонала, а другая для выздоравливающих) и небольшая комната отдыха. Именно в последнюю и направился капитан Боуэн.
Там сидели, попивая чай, доктор Сингх, доктор Синклер и сестра Моррисон. Доктор Сингх, выходец из Пакистана, был симпатичным человеком среднего возраста в пенсне – он принадлежал к тем немногим людям, которым шли такие очки. Квалифицированный и опытный хирург, он терпеть не мог, когда к нему обращались «мистер», а не «доктор», как положено обращаться к хирургам. Двадцатишестилетний доктор Синклер, светловолосый и такой же симпатичный во всех отношениях, как его коллега, покинул интернатуру в большой больнице на втором году практики и отправился служить добровольцем во флот. Никто никогда не осмелился бы назвать сестру Моррисон симпатичной: она была примерно такого же возраста, как доктор Синклер, но ее рыжие волосы, большие карие глаза и благородной формы рот как-то не сочетались с привычным для нее натянутым выражением лица, очками в стальной оправе, которые она то и дело поправляла, и едва заметной, но ощутимой аурой аристократической надменности. Капитану Боуэну всегда хотелось знать, как она выглядит, когда улыбается, и улыбается ли она вообще.
Он коротко объяснил причину своего прихода. Реакция присутствующих была вполне предсказуемой. Сестра Моррисон поджала губы, доктор Синклер поднял брови, а доктор Сингх с легкой улыбкой заметил:
– О боже! Диверсант или диверсанты, шпион или шпионы – на борту британского судна! Просто уму непостижимо! Впрочем, – добавил он задумчиво, – не всех на корабле можно назвать британцами в полном смысле слова. Ну, например, меня.
– Ваш паспорт утверждает обратное, – улыбнулся в ответ Боуэн. – А то обстоятельство, что вы находились в операционной в тот самый момент, когда наш диверсант орудовал в другом месте, автоматически исключает вас из числа подозреваемых. К несчастью, у нас нет списка подозреваемых, ни потенциальных, ни… Среди нас, доктор Сингх, действительно немало людей, родившихся не в Британии. Например, у нас тут есть двое матросов-индийцев, двое генуэзцев, двое сингалезцев, двое поляков, один пуэрториканец, один ирландец и, по какой-то странной причине, один итальянец, который, как официальный противник, должен бы быть военнопленным или пребывать в каком-нибудь лагере для интернированных. Ну и наконец, оставшиеся в живых с «Аргоса» все до единого не являются британскими подданными.
– И не забудьте обо мне, – холодно сказала сестра Моррисон. – Я наполовину немка.
– Вы? С таким именем, как Маргарет Моррисон?
Она вновь поджала губы, что казалось для нее таким естественным.
– Откуда вы знаете, что меня зовут Маргарет?
– У капитана есть список членов команды. Нравится вам это или нет, но вы – ее член. Впрочем, не в этом дело. Шпионы и диверсанты могут быть любой национальности, и чем более невероятно представить их в такой роли – в данном случае потому, что они британские подданные, – тем более успешны могут быть их действия. Но, как я уже сказал, в данный момент это не имеет значения. Важно другое. Боцман со своими людьми будет здесь с минуты на минуту. В случае чрезвычайных обстоятельств он возьмет на себя полное руководство командой, за исключением, конечно, самых тяжелых раненых. Думаю, вы все знаете боцмана?
– Замечательный человек, – сказал доктор Сингх. – Очень уверенный, очень компетентный. Именно такого я предпочел бы иметь рядом в случае необходимости.
– Мы все его знаем. – Сестра Моррисон с одинаковым успехом умела не только поджимать губы, но и обдавать холодом. – Одному богу известно, сколько времени он здесь проводит.
– Навещает больных?
– Больных?! Мне не нравится, когда простой матрос докучает одной из моих сиделок.
– Мистер Маккиннон совсем не простой матрос. Он необыкновенный моряк, который, кстати, никогда в жизни никому не докучал. Давайте вызовем сюда Джанет и спросим у нее, согласна ли она с вашими нелепыми утверждениями.
– Вы… вы знаете ее имя?
– Конечно знаю, – утомленно произнес Боуэн. Сейчас было не время говорить о том, что всего пять минут назад он понятия не имел об имени сиделки Магнуссон. – Они родом с одного острова, и им есть о чем поговорить. Было бы лучше, мисс Моррисон, если бы вы проявляли к своему персоналу такой же интерес, как я – к своему.
