Боуэн подумал, что настал удобный момент, чтобы уйти, хотя в целом он был собою недоволен. Несмотря на то, как мисс Моррисон разговаривала с ним, она ему нравилась, потому что он подозревал, что все ее поведение наигранное и что для этого наверняка имеются вполне серьезные причины. Но она не была Арчи Маккинноном.
Старший помощник капитана с довольно необычным именем Герайнт Кеннет, унаследованным, по его утверждению, от аристократических предков, ожидал на мостике появления Боуэна. Кеннет был валлийцем, черноволосым и сухопарым, с невыразительным лицом и весьма непочтительным отношением к окружающим.
– Задумались, мистер Кеннет? – спросил Боуэн, который имел старомодную, давно всеми забытую привычку обращаться к старшему помощнику «мистер».
– Час пробил, сэр, и Кеннет на месте. Я услышал, как тут мечется молодой Джейми. – «Молодым Джейми» Кеннет называл Бейтсмана, третьего помощника капитана. – Как я понимаю, нас ожидает что-то неприятное.
– Вы совершенно правы. Правда, пока неясно, насколько неприятное. – Боуэн рассказал, что произошло. – Таким образом, мы имеем две аварии с электричеством, если это можно назвать авариями. Причины третьей аварии сейчас расследуются.
– И было бы наивным полагать, что третья не связана с первыми двумя?
– Очень наивным.
– Весьма зловещее предзнаменование.
– Вас что, не учат нормальному английскому в этих ваших уэльских школах?
– Нет, сэр. То есть я хочу сказать, учат, сэр. Вы пришли к какому-нибудь заключению, пусть даже не очень благоприятному?
Раздался телефонный звонок. Бейтсман снял трубку и передал ее Боуэну, который, выслушав сообщение, поблагодарил звонившего и вернул трубку обратно.
– Это Джемисон. На сей раз холодильная камера. Как туда могли пробраться? Ключ ведь есть только у кока.
– Очень просто, – сказал Кеннет. – Если человек – диверсант, тем более обученный этому искусству, коль скоро здесь уместно подобное слово, то следует ожидать, что он – опытный взломщик или же у него имеется целая связка различных ключей. При всем моем уважении к вам, сэр, я не думаю, что это была его цель. Когда этот негодяй вновь нанесет удар?
– Действительно, когда? Этот Невидимка, как окрестил его Джемисон, – негодяй не только с воображением, но и с даром предвидения. Наверняка от него следует ждать еще сюрпризов. Джемисон считает точно так же. Он мне сказал, что если будет еще одно отключение электричества, то после его восстановления он собирается проверить каждый дюйм электропроводки с помощью своего мегомметра, или как там его.
– Это такой прибор для обнаружения утечек, ну, знаете, обрывов электрической цепи. Я вот тут подумал…
Из радиорубки с донесением в руке показался старший радист Спенсер:
– Сообщение от «Эндовера», сэр.
Боуэн прочитал вслух:
– «Отсутствие света вызывает серьезную обеспокоенность. Примите срочные меры. Диверсант задержан?»
– Похоже, там крайне недовольны, – заметил Кеннет.
– Этот человек – идиот! – возмутился Боуэн. – Я имею в виду капитана первого ранга Уоррингтона, капитана фрегата. Спенсер, ответьте следующее: «Если у вас имеются представители спецотдела или отдела уголовного розыска, приглашаем к нам на борт. Если таковых нет, убедительно прошу воздержаться от бессмысленных посланий. Что, по-вашему, мы тут пытаемся сделать, черт побери?»
– В сложившихся обстоятельствах, сэр, весьма сдержанный ответ, – одобрил Кеннет. – Так вот, я хотел сказать…
Телефон снова зазвонил. Бейтсман снял трубку, выслушал, подтвердил получение сообщения, повесил трубку и обернулся к капитану:
– Звонили из машинного отделения, сэр. Очередная неполадка. Туда направляется Джемисон со вторым механиком Ральсоном.
Боуэн молча вытащил свою курительную трубку. Он производил впечатление человека, временно потерявшего дар речи, чего нельзя было сказать о Кеннете, который сказал:
– На этом мостике человек никогда не может закончить свою мысль. Вы пришли к какому-нибудь заключению, сэр, пусть даже неприятному?
– К заключению? Нет, хотя подозрения имеются. И действительно неприятные. Готов поспорить, что перед рассветом или во время него на нас нападут.
– К счастью, – произнес Кеннет, – я не спорщик. Но в любом случае я не стал бы заключать пари против моего собственного мнения, которое совпадает с вашим, сэр.
– Но мы же госпитальное судно, – сказал Бейтсман, хотя в его голосе не чувствовалось надежды.
Боуэн окинул его угрюмым взглядом:
– Если вас не трогают страдания раненых и умирающих, если вас волнует только хладнокровная и запутанная логика, то тогда мы – военный корабль, хотя и совершенно беззащитный. Ибо что мы делаем? Мы отправляем домой больных и раненых, лечим их и вновь отправляем на фронт или в море для борьбы с немцами. Если вы будете мыслить широко, то поймете, что нельзя позволить госпитальному судну добраться до родных берегов, потому что это равносильно оказанию помощи противнику. Обер-лейтенант Лемп торпедировал бы нас даже не задумываясь.
– Какой еще обер-лейтенант?
