По их молчаливому соглашению капитан всегда называл Маккиннона боцманом, кроме тех случаев, когда они были одни.
– Ну… – задумчиво протянул боцман, – вы же знаете, я не шотландец и не ирландец и не обладаю способностями к ясновидению или общению с духами. – В голосе боцмана прозвучала какая-то странная смесь неодобрения и самодовольства, но капитан удержался от улыбки: ему прекрасно было известно, что жители Шетландских островов никогда не считали себя шотландцами и всячески подчеркивали свою верность родине. – Но подобно вам, капитан, я носом чую опасность, и мне очень не нравится то, что я чую. Всего через полчаса, ну, может, через сорок минут любому станет видно, что мы – госпитальное судно. – Он замолчал и посмотрел на капитана с легким намеком на удивление – для боцмана почти чрезмерное выражение чувств. – Не могу объяснить почему, но у меня такое ощущение, что перед рассветом на нас собираются напасть. Или даже в тот самый момент, когда начнет светать.
– Я тоже не в состоянии ничего объяснить, Арчи, но у меня такие же ощущения, как у вас. Может, стоит поднять по тревоге команду? Приготовить пункты первой помощи? Распустить слух, что среди нас находится электрик-любитель?
Боцман улыбнулся:
– Чтобы все не спускали друг с друга глаз? Не думаю, капитан, что мы найдем этого человека среди членов экипажа. Все они уже давно работают с нами.
– Надеюсь, что вы правы, и даже уверен в этом. Точнее сказать, мне очень хотелось бы верить. Но этот человек прекрасно здесь ориентируется. Ведь подумайте, морякам платят не ахти как щедро. Вы просто поразитесь, как кошелек с золотом может повлиять на преданность человека.
– После двадцати пяти лет в море меня уже ничем не удивишь. А те уцелевшие, которых мы сняли с танкера вчера вечером… лично я не осмелился бы назвать кого-то из них братом по крови.
– Ладно, ладно, боцман. Проявите хотя бы чуточку христианского милосердия. Это был греческий танкер – Греция, если вы помните, считается нашим союзником, – и команда была греческая. Ну да, среди них не только греки, но и киприоты, ливанцы, готтентоты, если хотите. Не могут же все быть похожи на шетландцев. И насколько я заметил, к богачам их не отнесешь.
– Это точно. Но у некоторых – тех, кто совсем не пострадал, – были чемоданы.
– На некоторых также были надеты плащи, а у троих даже галстуки. А почему бы и нет? «Аргос» часов шесть держался на плаву, после того как подорвался на минах. Этого времени было вполне достаточно, чтобы люди могли упаковать свои ценности или то немногое, что может быть у греческих моряков. Я думаю, Арчи, было бы несколько преувеличенным считать, что на борту несчастного греческого танкера в центре Баренцева моря среди команды мог оказаться обладатель тугого кошелька с золотом, да еще и опытный диверсант по совместительству.
– Верно, такое случается не каждый день. Госпиталь будем ставить в известность?
– Безусловно. Кто там сейчас остался?
Боцман всегда был в курсе того, что происходило на борту «Сан-Андреаса», независимо от того, имело это к нему отношение или нет.
– Доктор Сингх и доктор Синклер только что закончили оперировать. Один человек с переломом тазовой кости, а другой – с обширными ожогами. Они сейчас находятся в послеоперационной палате, и о них можно не волноваться. За ними присматривает сиделка Магнуссон.
– Черт побери, Арчи, вы превосходно информированы.
– Сиделка Магнуссон – с Шетландских островов, – ответил боцман, как будто это все объясняло. – В палате А – семь раненых, не способных передвигаться. Особенно плох старший помощник «Аргоса», но, как утверждает Джанет, он вне опасности.
– Джанет?
– Сиделка Магнуссон. – Боцмана было невозможно сбить. – Десять человек – в палате В для выздоравливающих. Те из команды «Аргоса», кто не пострадал, расположены в каютах по левому борту.
– Я сейчас же туда спущусь. Сходите и предупредите команду. Когда закончите, зайдите в корабельный лазарет. И возьмите с собой пару матросов.
– В корабельный лазарет? – Боцман бросил взгляд в сторону палубы. – Только постарайтесь, чтобы сестра Моррисон не слышала, как вы его называете.
Боуэн улыбнулся:
– А-а, грозная сестра Моррисон. Ну хорошо, пусть будет госпиталь. Там двадцать больных. Не говоря уже о сестрах, сиделках и санитарах, которые…
– И врачах…
– И врачах, которые ни разу в жизни не слышали, как стреляют. Внимательно за всем наблюдайте, Арчи.
– Вы ждете худшего, капитан?
– Я не жду ничего лучшего, – с мрачным видом ответил Боуэн.
