– Лемп. Тот самый тип, что послал на дно «Атению», хотя прекрасно знал, что у нее на борту только гражданские лица: мужчины, женщины и дети, которые – и это ему тоже было известно – даже и не думают сражаться против немцев. А «Атения» – это тот случай, что заслуживает большего сострадания, чем мы. Как вы считаете, третий помощник?
– Мне бы хотелось, чтобы вы так не говорили, сэр. – Бейтсман был не просто угрюм, как капитан, но беспросветно мрачен. – Откуда нам известно, а вдруг этот Лемп притаился где-нибудь здесь, сразу за горизонтом?
– Этого можете не опасаться, – сказал Кеннет. – Обер-лейтенант Лемп давно отошел к праотцам, чему нельзя не радоваться. Но у него, к сожалению, может быть двойник или родственная душа. Как правильно заметил капитан, мы живем в беспокойное и ненадежное время.
Бейтсман обратился к Боуэну:
– Капитан, разрешите попросить старшего помощника заткнуться?
Кеннет широко улыбнулся, но его улыбка мгновенно исчезла, как только зазвонил телефон. Бейтсман потянулся за трубкой, но Боуэн опередил его:
– Это привилегия хозяина, третий помощник. Известия могут оказаться слишком серьезными для такого молодого человека, как вы.
Он выслушал сообщение, выругался и повесил трубку. Когда он обернулся, на его лице было написано отвращение.
– Черт побери! Офицерский туалет!
– Опять Невидимка? – спросил Кеннет.
– А вы как думаете? Санта-Клаус?
– Кстати, логичный выбор, – рассудительно сказал Кеннет. – Очень даже логичный. Где еще человек может находиться неограниченное время в таком спокойствии, одиночестве и блаженстве, не опасаясь, что ему помешают? Можно даже успеть прочитать главу из любимого триллера, как это вошло в привычку у одного нашего молодого офицера, имени которого я называть не буду.
– Третий помощник имеет на это полное право, – проворчал Боуэн. – Будьте любезны, заткнитесь.
– Да, сэр. Это звонил Джемисон?
– Да.
– Ну а теперь с минуты на минуту может позвонить Ральсон.
– Джемисон уже связывался с ним. Матросский гальюн по левому борту.
Кеннету впервые нечего было сказать, и на мостике наступило молчание. По вполне понятной причине комментарии были излишни. Первым, как и следовало ожидать, нарушил молчание Кеннет:
– Пройдет еще несколько минут, и наши бесценные механики смогут перестать суетиться. Неужели я единственный на этом судне обратил внимание на то, что уже светает?
Действительно, занимался рассвет. На юго-востоке черное небо, вполне привычное для северных широт, стало серо-черным и все больше бледнело. Снег совершенно перестал идти, ветер упал до двадцати узлов, и «Сан-Андреас» стало подбрасывать, правда не очень сильно, на встречных волнах, шедших со стороны северо-запада.
– Сэр, – сказал Кеннет, – а что, если поставить парочку впередсмотрящих? По одному с каждого борта?
– И что нам это даст? Возможность скорчить рожу противнику?
– Многого, конечно, не даст, это факт. Но если кто-то собирается на нас напасть, то это должно произойти сейчас. Если это, к примеру, «кондор», летящий на большой высоте, то можно даже увидеть, как он освобождается от бомб, а это даст возможность совершить маневр уклонения.
В голосе Кеннета, однако, не было особенного энтузиазма и уверенности.
– А если это подводная лодка, пикирующий или планирующий бомбардировщик, торпедоносец?
– Если мы обнаружим что-то из перечисленного, это даст нам время для молитвы. Может, совсем короткой, но все-таки.
– Как хотите, мистер Кеннет.
Кеннет позвонил по телефону, и минуты три спустя на мостик поднялись впередсмотрящие в брезентовых накидках с капюшонами, застегнутыми по самые брови, как проинструктировал их Кеннет. Макгиган и Джонс, один – из Южной Ирландии, а другой – из Уэльса, были совсем мальчишками, не старше восемнадцати лет. Кеннет снабдил их биноклями и отправил по разные стороны от мостика: Джонса – к левому борту, а Макгигана – к правому. Не успела закрыться дверь с левого борта, как вновь появился Джонс.
– Корабль, сэр! По левому борту! – возбужденно воскликнул он. – Кажется, военный.
– Успокойся, – бросил Кеннет. – Я очень сомневаюсь, что это «Тирпиц».
Лишь несколько человек на борту знали о том, что ночью их сопровождал «Эндовер». Кеннет вышел на палубу по левому борту и чуть ли не сразу же вернулся на мостик.
– Наблюдательный парнишка, – похвалил он. – В трех милях.
– Уже почти рассвело, – сказал капитан Боуэн. – Мы, видимо, ошибались, мистер Кеннет.
В этот момент дверь радиорубки распахнулась, и показалось лицо Спенсера.
– «Эндовер», сэр. Передают: «Охотник, охотник, один охотник… ноль сорок пять… десять миль… пять тысяч».
– Ну вот, – произнес Кеннет. – Я знал, что мы не ошибаемся. Полный ход, сэр?
Боуэн кивнул, и Кеннет отдал необходимые распоряжения машинному отделению.
– Итак, совершаем маневр уклонения? – с едва заметной улыбкой произнес Боуэн. Знание, каким бы неприятным оно ни было, всегда приносит облегчение после состояния неопределенности. – Вы полагаете, это «кондор»?
