«Фокке-вульф» долетел до «Сан-Андреаса» раньше своих тяжелых бомб, и боцман был абсолютно уверен в том, что бомбардировщик не колеблясь воспользуется пулеметами, если представится такая возможность. Однако пулеметы сохраняли молчание, то ли потому, что пулеметчики не получили приказа стрелять, то ли потому, что они были уже мертвы, так как, судя по густому черному дыму, тянувшемуся за «кондором», тот был подбит – то ли в фюзеляж, то ли в двигатель, определить невозможно – и, резко сделав вираж к правому борту «Сан-Андреаса», готов был и сам погибнуть.
Две контактные бомбы, к счастью не бронебойные, ударили по обе стороны от дымовой трубы, сразу же взорвались, прошив палубу над жилыми помещениями, и разорвали на части внутренние перегородки. Воздух наполнился свистом летящих металлических и стеклянных осколков, которые, однако, не долетели до трех мужчин, лежавших ничком. Боцман осторожно приподнял голову и в остолбенении уставился на трубу, внешне выглядевшую целой: будучи оторванной от своего основания, она стала медленно крениться на левый борт и упала в море. Шум всплеска утонул в реве мощных авиационных двигателей.
– Не вставать! Лежать!
Распростершись на палубе, боцман повернул голову вправо. На расстоянии полумили, не более чем в двадцати футах над водой, выстроившись в цепь, показались четыре «хейнкеля»-торпедоносца, которые устремились прямо к правому борту «Сан-Андреаса». Десять секунд, от силы двенадцать, подумал боцман, и к мертвецам в разорванной на части надстройке добавятся новые, и в избытке. Почему замолчали пушки «Эндовера»? Он повернул голову влево, в сторону фрегата, и сразу же понял, что произошло. Зенитчики «Эндовера» не только не слышали приближающихся «хейнкелей», но и не видели их, потому что те летели ниже верхней палубы «Сан-Андреаса», который оказался прямо между фрегатом и самолетами.
Боцман вновь повернул голову вправо и, к своему удивлению, увидел, что «хейнкели» взмыли вверх, явно намереваясь облететь «Сан-Андреас», что они и сделали несколько секунд спустя, пролетев в каких-нибудь десяти футах над палубой по обе стороны от искореженной надстройки. «Сан-Андреас» был не целью, а прикрытием «хейнкелей», которые устремились к «Эндоверу». Бомбардировщики преодолели уже полпути между ним и «Сан-Андреасом», когда ошеломленные защитники фрегата поняли, что происходит.
Они почувствовали гнев и полное отчаяние. Основное вооружение было практически бесполезно: необходимо время для наведения и установки орудий на цель, а когда цель находится поблизости и стремительно движется, времени просто нет. Все зенитные орудия и установки «Эндовера» действительно могли воздвигнуть мощный заградительный огонь, но торпедоносцы, по общепринятому мнению, представляли сложную цель. Положение усугублялось еще и тем, что артиллеристы и наводчики, понимая, что всего лишь несколько секунд отделяют их от смерти, были не способны вести точную, прицельную стрельбу.
Бомбардировщики находились всего лишь в трехстах ярдах от фрегата, когда крайний слева самолет оторвался от группы и, сделав вираж, пролетел над кормой «Эндовера». Ни самолет, ни летчик не пострадали. Торпеда, однако, выпущена не была: видимо, пусковой механизм оледенел и торпеда примерзла. Примерно в то же самое время самолет справа нырнул вниз, пока не коснулся воды, и стало ясно, что летчик, скорее всего, убит. Победа, но, к сожалению, пиррова. Два других «хейнкеля» выпустили свои торпеды и взмыли над «Эндовером».
Почти одновременно «Эндовер» был поражен тремя торпедами: две из них выпустили бомбардировщики и одна оставалась прикрепленной к самолету, упавшему в воду. Все три торпеды сдетонировали, но взрыва почти не было слышно, поскольку вода заглушает шум. Зато поднялась огромная стена воды и водяной пыли, которая выросла почти до пятидесяти метров и потом начала медленно падать. Когда она наконец исчезла, «Эндовер» лежал на борту, почти погрузившись в воду. Прошло секунд двадцать, и «Эндовер», испуская слабый свист, производимый воздухом по мере затопления машинного отделения, и, как ни странно, почти без пузырьков, исчез под поверхностью моря.
– Боже! Боже! Боже! – Доктор Синклер вскочил на ноги и раскачивался из стороны в сторону. Как врач он сталкивался со смертью, но не в такой ужасной форме. Он все еще был ошеломлен, не совсем понимая, что происходит вокруг него. – О боже! Этот огромный самолет возвращается!
Огромный самолет, «кондор», действительно возвращался, но угрозы для них он не представлял. Густой дым тянулся шлейфом из всех его четырех двигателей. Самолет сделал полукруг и стал приближаться к «Сан-Андреасу». Меньше чем в полумиле от него он коснулся поверхности моря, нырнул в него и вновь на секунду показался. Дыма больше не было.
– Да упокоит их Господь! – сказал Паттерсон. Он был странно спокоен. – Прежде всего надо сформировать команду по устранению повреждений. Выяснить, нет ли течи, хотя я думаю, что нет.
