В дверях показался кочегар Маккриммон – весьма непривлекательный, довольно тщедушный парень лет двадцати с небольшим, чьими характерными особенностями были постоянное жевание резинки, грубость, вечно хмурый вид и грязный язык. В настоящий момент первые три особенности отдыхали.
– Черт побери, какой кошмар! Самое настоящее кровавое кладбище.
– Не кладбище, Маккриммон, а морг, – сказал Паттерсон. – Что вам надо?
– Мне? Ничего, сэр. Меня послал Джемисон. Он сказал что-то вроде того, что телефоны не работают и вам, возможно, понадобится связной.
– Значит, Маккриммон, вас послал второй механик. – Паттерсон бросил взгляд на боцмана. – Очень разумно с его стороны. В настоящее время в машинном отделении делать нечего. Только надо установить аварийный штурвал. А что у нас на палубе, боцман?
– Два впередсмотрящих, хотя одному богу известно, что они там будут высматривать. Два ваших человека, сэр, два санитара внизу, знатный матрос Фергюсон и Кёрран. Кёрран – специалист по изготовлению парусов, по крайней мере был им. Его работе не позавидуешь, но я буду помогать ему. Кёрран знает, что для этого нужно. Я полагаю, сэр, нужно заняться уборкой матросской столовой.
– То есть нашей покойницкой?
– Да, сэр.
– Вы слышали, Маккриммон? Сколько вас там человек?
– Восемь.
– Восемь. Двое – на вахте. Два человека принесут брезент и все, что необходимо. Остальные четверо займутся уборкой столовой. Только не вздумайте сами им об этом говорить, а то они могут выбросить вас за борт. Скажите об этом второму механику, а он сообразит, как поставить их в известность. Когда они закончат работу, пускай сообщат мне об этом, сюда или на мостик. Вы, кстати, тоже. Можете идти.
Маккриммон удалился.
Боцман показал на два кольта, лежавшие на столе:
– Интересно, что подумал Маккриммон?
– Для него в этом нет ничего нового. Джемисон выбрал подходящего человека. Маккриммон – человек тяжелый, не склонный к сентиментальности. Наполовину ирландец, наполовину шотландец, родился в трущобах Глазго. Побывал в тюрьме. И если б не война, там бы он находился и сейчас.
Боцман кивнул и открыл маленький стенной шкафчик – на сей раз с помощью ключа. Это был небольшой бар, и Маккиннон вытащил из обитого вельветом держателя бутылку рома и положил ее на капитанскую койку.
– Не думаю, что капитан стал бы возражать и в этом случае, – сказал Паттерсон. – Для ребят с носилками?
– Да, сэр. – Боцман стал просматривать содержимое ящиков капитанского стола и в третьем ящике обнаружил то, что искал, – две книги в кожаном переплете, которые протянул Паттерсону. – Молитвенник и книга для проведения заупокойной службы, сэр. Но думаю, последней будет вполне достаточно. Надо только решить, кто будет читать.
– О боже. Я же не священник, боцман.
– Это так, сэр. Но вы – командир.
– О боже, – повторил Паттерсон. Он почтительно положил книги на капитанский стол. – Я взгляну на них позже.
– «Домашний сигнал», – медленно произнес боцман. – Именно эти слова все время повторяет капитан, да? «Домашний сигнал».
– Да.
– Сигнал наведения[31] – вот что он пытается сказать. Сигнал наведения. Мне об этом следовало догадаться раньше, но именно поэтому Боуэн – капитан, а я – нет. Как вы думаете, почему «кондору» удалось обнаружить нас в темноте? Ну, пускай даже ко времени атаки наполовину рассвело, но он наверняка вылетел, когда еще царила ночь. Так каким образом он узнал о нашем расположении?
– Может, получил информацию от немецкой подводной лодки?
– Нет, лодка тут ни при чем. Иначе гидролокатор «Эндовера» ее бы обнаружил.
Боцман вновь повторил слова капитана Боуэна.
– Да, – кивнул Паттерсон. – Сигнал наведения. Это наш приятель диверсант.
– Или Невидимка, как окрестил его Джемисон. Он не только баловался с нашей электрической сетью, но и постоянно передавал сигнал. Направленный сигнал. «Кондору» точно было известно наше местоположение. Не знаю, оснащены ли «кондоры» необходимым оборудованием для принятия подобных сигналов, мне ничего не известно об оснащении самолетов, но его совершенно спокойно могли принять в каком-нибудь месте, например в Алта-фьорде, и передать наши координаты «кондору».
– Скорее всего, вы правы. – Паттерсон посмотрел на пистолеты. – Один – для меня, а другой – для вас.
– Если вы так решите, сэр.
– Не сходите с ума. Кому же еще доверить оружие? – Паттерсон взял пистолет. – Я никогда не держал в руках оружия, тем более никогда не стрелял. Но, откровенно говоря, боцман, я совершенно не против этого. Не прочь сделать хотя бы один выстрел. Всего лишь один.
– То же самое я могу сказать и о себе, сэр.
Второй помощник капитана Ролингс лежал у штурвала. Осколком снаряда ему срезало голову.
– Где рулевой? – спросил боцман. – Может, он остался в живых?
– Не знаю. Мне неизвестно, кто здесь находился. Возможно, Ролингс послал его за чем-нибудь. Но, кроме капитана и его старшего помощника, здесь уцелели два человека – Макгиган и Джонс.
– Макгиган и Джонс? А они-то что здесь делали?
