– Боюсь, что довольно сильно. Барометр на мостике разбит, но, кажется, в капитанской каюте остался целый. Я проверю. – Он вытащил ручной компас, который взял на спасательной шлюпке. – Толку от него практически никакого, но он хотя бы показывает изменения направления. Нас постоянно разворачивает влево. Следовательно, ветер и волны идут на нас с левого борта. Направление ветра быстро меняется. За то время, что мы здесь, нас развернуло обратно градусов на пять. Ветер дует с северо-востока. По опыту известно, что это предвещает снегопад, шторм и постоянное падение температуры.
– Ни малейшего просвета во мраке, да, мистер Маккиннон? – сказал доктор Сингх. – «Где природа радует и только человек низок и подл». Разве что здесь все наоборот.
– Маленькая искорка света, доктор: если температура будет понижаться, как сейчас, в холодильной камере будет сохраняться холод и мясо с рыбой не испортятся. Кстати, у нас на борту есть-таки подлый человек, иначе бы мы не находились сейчас в таком состоянии. Вы, наверное, беспокоитесь за своих больных, доктор, особенно за тех, кто в палате А?
– Вы телепат, мистер Маккиннон. Если условия ухудшатся еще больше, мои пациенты начнут падать с постели. Последнее, чего бы я хотел, – это начать привязывать раненых к койкам.
– А последнее, чего бы хотел я, – это чтобы наша надстройка свалилась за борт.
Джемисон отодвинул стул и поднялся на ноги.
– Я правильно понял свои первоочередные задачи, боцман?
– Конечно, мистер Джемисон. Огромное вам спасибо.
Доктор Сингх слабо улыбнулся:
– Опять телепатия?
Боцман улыбнулся в ответ. Судя по всему, доктор Сингх был здесь на своем месте.
– Думаю, он побежал давать указания своим людям, которые восстанавливают телефонную связь между мостиком и машинным отделением.
– И затем я запущу машины, – сказал Паттерсон.
– Да, сэр. И повернем на юго-запад. Думаю, мне не нужно объяснять вам почему.
– Зато такой сухопутной крысе, как я, вы могли бы объяснить, – заметил доктор Сингх.
– Конечно. По двум причинам. Движение на юго-запад означает, что ветер и волны с северо-востока будут бить в корму. Это уменьшит качку, так что вам не придется надевать на своих пациентов смирительные рубашки или что-то в этом роде. Конечно, судно будет рыскать, но немного, а потом мистер Паттерсон сможет уравновесить движение судна, если доведет его скорость до скорости волн. Другое преимущество заключается в том, что при движении на юго-запад нам не грозит налететь на мель, так как в радиусе сотен миль нет никакой земли. А теперь простите меня, господа.
Боцман вышел, унося стекло и компас.
– Кажется, он ничего не упустил, – заметил доктор Сингх. – Как вы считаете, мистер Паттерсон, он компетентный человек?
– Компетентный? Даже более того. Это, наверное, самый лучший боцман, с которым мне приходилось плавать, а надо сказать, что плохих боцманов я вообще не видел. Если мы доберемся до Абердина – а с Маккинноном наши шансы весьма значительны, – благодарить за это будете не меня.
Боцман вернулся на мостик, освещенный теперь двумя яркими дуговыми лампами, и нашел там Фергюсона и Кёррана, которые принесли достаточное количество фанеры самой разной формы и размера для сооружения скромной хижины. Ни один из двоих не был в состоянии ходить в буквальном смысле этого слова. Укутанные по самые глаза, в шерстяных шапочках и капюшонах, опущенных низко на лоб, они были так спеленуты несколькими слоями фуфаек, шаровар и кителей, что с трудом передвигались вперевалку. Если бы на них надели белые меховые шубы, они стали бы напоминать парочку полярных медведей, давным-давно позабывших о диете. Но они и так уже были белыми. Снег, который летел практически горизонтально, беспрепятственно проникал сквозь зияющие дыры в тех местах по левому борту, где когда-то находились стекла, и через дверные проемы. Положение ухудшалось еще и тем, что на высоте около сорока футов над госпиталем воздействие бортовой качки проявлялось сильнее, и удержаться на ногах можно было, только уцепившись за что-нибудь.
Боцман осторожно поставил толстое стекло в угол и закрепил его так, чтобы оно случайно не соскользнуло на палубу. Качка его не беспокоила, а вот скрежет и стон опор надстройки и периодические содрогания мостика встревожили не на шутку.
– Кёрран, быстрее к старшему механику Паттерсону! Вы найдете его в госпитале. Скажите ему: пусть запускает машины и разворачивает судно либо по ветру, либо против него. Против лучше, тогда надо дать круто право руля. Передайте также, что надстройка может свалиться за борт в любую минуту.
Для человека, обычно не склонного быстро исполнять приказания и к тому же скованного в движениях в области нижних конечностей, Кёрран проявил невероятную прыть. Это могло говорить о том, что в экстремальных ситуациях он достаточно надежен, но, скорее всего, он просто не желал находиться на мостике, когда тот исчезнет в водах Баренцева моря.
Фергюсон отодвинул ото рта оба слоя шарфа:
– Ужасные условия для работы, боцман. Совершенно невозможные. Любой это скажет. Вы не смотрели, какая температура?
