– Арчи! – Можно представить себе, в каком состоянии находился капитан, если впервые за все время он, находясь в обществе других людей, обратился к боцману по имени. – Вы здесь.
– Да, сэр.
– Кто на вахте, боцман?
– Нейсби, сэр.
– Хорошо. Вы говорите, Невидимки?
– Он, видимо, не один, сэр. Я в этом уверен. Не знаю почему, но уверен.
– Вы не говорили мне об этом, – заметил Паттерсон.
– Не говорил. Потому что до сего момента это не приходило мне в голову. И еще об одном я как-то не задумывался. О капитане Андрополусе.
– Греческий капитан, – сказал Боуэн. – Так что с ним?
– Дело в том, сэр, что у нас небольшие проблемы с управлением судном.
– Небольшие? Сестра Моррисон говорила мне совершенно другое.
– Ладно, пускай большие. Мы думали, что капитан Андрополус сможет нам помочь, если мы сумеем установить с ним контакт. Но мы не сумели. Возможно, этого и не требуется. Возможно, если мы покажем ему ваш секстант и дадим ему карту, этого будет вполне достаточно. Трудность в том, что карта пострадала. Она вся пропитана кровью.
– Это не проблема, – сказал Боуэн. – У нас всегда есть дубликаты. Поищите в ящиках стола в штурманской рубке.
– Вернусь через пятнадцать минут, – сказал боцман.
Времени это заняло значительно больше. Когда Маккиннон наконец вернулся, по его каменному лицу и по тому факту, что он нес в руке коробку с секстантом и карту, было ясно, что он потерпел поражение.
– Установить контакт не удалось? – спросил Паттерсон. – Или опять вмешался Невидимка?
– Невидимка. Капитан Андрополус лежал на своей койке и храпел как бревно. Я пытался его разбудить, но с таким же успехом можно было трясти мешок картофеля. Сперва я подумал, что капитана навестил тот же самый человек, что позаботился и о Тренте, но запаха хлороформа не было. Я вызвал доктора Сингха, который сказал, что капитана сильно накачали наркотиками.
– Наркотиками? – Боуэн попытался выразить удивление, но голос не слушался его. – Господи, неужели этому не будет конца? Наркотики! Как, черт побери, его могли накачать наркотиками?
– Довольно просто, сэр. Доктор Сингх не знает, что это за наркотики, но подмешали их, по всей видимости, в еду. Мы поинтересовались у Ахмеда, старшего кока, ел ли капитан что-нибудь такое, чего не ели другие. Кок сказал, что капитан ел то же самое, что и все, но после обеда пил еще кофе. Капитан Андрополус всегда любил, чтобы ему делали особый кофе – наполовину кофе, наполовину бренди. Доктор Сингх сказал, что бренди убивает привкус любого наркотика. На столике рядом с койкой капитана стояла пустая чашка с блюдцем.
– Вот как, – задумчиво произнес Паттерсон. – В чашке наверняка остался осадок. Я, правда, ничего в этом не смыслю, но мне кажется, что доктор Сингх мог провести анализ этих остатков.
– В чашке ничего не было. Вполне возможно, капитан сам ее вымыл. Но скорее всего, это сделал Невидимка, заметая следы. Возможности вести расспросы и выяснять, видели ли кого-нибудь входящим в каюту капитана или выходящим из нее, не было.
– Значит, опять не удалось установить контакт? – посетовал Паттерсон.
– В том-то и дело. И поблизости в это время никого не было, кроме членов его команды.
Паттерсон сказал:
– Если предположить, что наш диверсант вновь принялся за дело – а что еще мы можем предположить? – то где, черт побери, он мог раздобыть такие сильные наркотики?
– А где он мог взять хлороформ? Я начинаю думать, что наш Невидимка хорошо оснащен всем необходимым. Возможно, он неплохо разбирается в химии. Может быть, даже знает, что искать в госпитальной аптеке.
– Нет, – возразил Боуэн. – Я спрашивал доктора Сингха. Аптека госпиталя под замком.
– Это так, сэр, – согласился Маккиннон. – Но если этот человек профессионал, опытный диверсант, тогда у него наверняка имеется целая связка ключей, которые подходят ко многим замкам.
– В голове не укладывается, – пробормотал Боуэн. – Как я уже сказал, все пошло наперекосяк. Если погода сильно испортится, а похоже, к этому и идет, мы можем оказаться в любом месте. Скорее всего, у побережья Норвегии.
– Можно мне сказать, капитан? – раздался голос лейтенанта Ульбрихта.
Боуэн повернул голову в сторону. Это опрометчивое движение заставило его застонать от боли.
– Это лейтенант Ульбрихт?
В голосе капитана не прозвучало ни намека на ободрение, и если бы его глаза не были забинтованы, то они, несомненно, выражали бы то же самое.
– Да, сэр. Я могу взять на себя управление.
– Вы очень любезны, лейтенант. – Боуэн постарался произнести эти слова холодным тоном, что было нелегко, учитывая его запекшиеся губы. – Вы – последний человек в мире, к которому я обратился бы за помощью. Вы совершили преступление против человечества. – Он помолчал несколько секунд, собираясь с силами, чтобы преодолеть боль. – Если мы доберемся до Британии, вы будете расстреляны. Вы? Боже упаси!
– Я понимаю, как вы себя чувствуете, сэр, – сказал Маккиннон. – Из-за бомб, из-за погибших людей. Именно он виноват в том, что вы находитесь в таком состоянии. И старший помощник, и Хадсон, и Рафферти. И все же я думаю, вам стоит его выслушать.
