– А вы что скажете, боцман?
– Прекрасное решение. И могу себе представить, как это понравится сестре Моррисон.
– Конечно, кто-нибудь сможет составить мне компанию?
– Компанию? – переспросил Синклер. – Вы имеете в виду сиделку, лейтенант?
– Нет, не сиделку. При всем моем уважении к вашим милым девушкам, доктор Синклер, я думаю, от них будет мало толку, если тип, которого вы называете Невидимкой, вдруг задумает уничтожить секстант и хронометр, а я не в том состоянии, чтобы сражаться с ним. Кроме того, он, естественно, будет избавляться от свидетелей, а мне это совершенно не улыбается.
– Никаких проблем, лейтенант, – сказал боцман. – Ему придется избавляться либо от Нейсби, либо от меня. Вряд ли ему это понравится. А вот нам, пожалуй, наоборот.
Синклер с печальным видом покачал головой:
– Сестра Моррисон будет ужасно недовольна. Дальнейшее ущемление ее авторитета. В конце концов, лейтенант – ее пациент, а не мой.
– Повторяю, никаких проблем. Скажите ей, что лейтенант упал за борт, – съязвил Маккиннон.
– Ну, как ваши больные сегодня утром, сэр? – спросил Маккиннон у доктора Сингха за завтраком.
– Ничего серьезного не произошло, боцман. Двое из команды «Аргоса», которые сейчас в послеоперационной палате, вызывают много хлопот, что и неудивительно, если учесть, что у одного из них перелом в области таза, а у другого многочисленные ожоги. Состояние капитана Уоррингтона и его штурмана без изменений. Каннингэм все еще в коме, и питание ему вводится внутривенно. Состояние Хадсона стабилизировалось, кровотечение в легком не возобновилось. Старший помощник Кеннет явно пошел на поправку, хотя одному богу известно, когда мы сможем снять с его лица повязки. Единственный, кто меня беспокоит, – капитан. Состояние его нельзя назвать критическим, даже серьезным, однако оно вызывает тревогу. Вы же сами вчера его видели: дышит прерывисто, с трудом. Сейчас он стал каким-то вялым и тихим. А может быть, просто успокоился и расслабился, узнав о том, каково местонахождение судна и каков курс. Вы проделали прекрасную работу, боцман.
– Благодарить за это надо не меня, сэр, а лейтенанта Ульбрихта.
– Ну, как бы то ни было, капитан Боуэн находится сейчас в менее философском настроении. Я бы посоветовал вам навестить его.
Когда лицо человека полностью закрыто бинтами, трудно сказать, в каком он находится настроении. Между обожженными губами у капитана Боуэна была воткнута курительная бриаровая трубка, и опять же трудно было сказать, доставляет ему это удовольствие или нет. Услышав голос Маккиннона, он вынул трубку изо рта.
– Мы еще на плаву, боцман?
Произношение его стало более отчетливым и потребовало меньших усилий.
– Лучше, сэр, давайте выразимся так: мы больше не плывем к чертям собачьим. Никакого аврала и отклонения от курса. Насколько я могу судить, лейтенант Ульбрихт прекрасный специалист. Думаю, вы не колеблясь поставили бы его штурманом. Он сейчас расположился в вашей каюте, сэр, по причинам, о которых вам уже сообщили.
– И несомненно, поглощает мои быстро тающие запасы.
– Он действительно выпил пару глотков, сэр, но это было необходимо. Все-таки он еще болен, слаб, а холод наверху настолько ужасный, что мне еще в жизни с таким морозом сталкиваться не приходилось. Во всяком случае, когда я уходил, он никаких бутылок не открывал, а спал без задних ног.
– Ну ладно, пока он нам нужен, пускай открывает бутылки, если хочет. Передайте ему мою искреннюю благодарность.
– Хорошо. Каковы будут ваши распоряжения, сэр?
– Распоряжения, боцман? Распоряжения? Как я могу отдавать какие-то распоряжения?
– Не знаю, сэр. Я никогда не был капитаном.
– Вы чертовски хорошо со всем справляетесь. Я сейчас не в том состоянии, чтобы отдавать распоряжения. Просто делайте то, что считаете нужным. Из того, что я слышал, вы прекрасно понимаете, что надо делать. Впрочем, – добавил Боуэн, – иного я и не ожидал от Арчи Маккиннона.
– Благодарю вас, сэр. Сделаю все, что нужно.
Маккиннон повернулся, намереваясь выйти из палаты, но был остановлен сестрой Моррисон. На сей раз она смотрела на него так, будто все-таки причисляла его к человеческой расе.
– Как он, мистер Маккиннон?
– Лейтенант? Отдыхает. Он намного слабее, чем говорит, но никогда в этом не признается. Очень мужественный человек. И прекрасный штурман. И джентльмен. Когда он говорит, что не знал, что «Сан-Андреас» – госпитальное судно, я верю ему безоговорочно. А я не многим верю безоговорочно.
– Не сомневаюсь, – с прежней враждебностью бросила она, но тут же сменила тон. – Не думаю, что он знал о «Сан-Андреасе». И даже уверена в этом.
– Прекрасно. – Маккиннон улыбнулся ей и с некоторым удивлением отметил, что это случилось впервые. – Джанет, то есть сиделка Магнуссон, сказала мне, что вы родом с восточного побережья. Не будет ли слишком дерзким спросить, откуда именно?
– Конечно нет. – Она улыбнулась, и Маккиннон с еще большим изумлением понял, что она улыбнулась ему впервые за все время их знакомства. – Из Абердина. А что?
