– Да я просто мимо проходил. Выполняю миссию милосердия. Так, по крайней мере, считает ваша упрямая подружка.
Выражение ее лица не изменилось.
– Значит, идете к лейтенанту Ульбрихту?
– К кому же еще? Я его только что видел, и он показался мне вполне здоровым. Она явно чокнулась.
– Вся беда в том, Арчи Маккиннон, что вы не способны на возвышенные чувства. И не только когда дело касается больных, но и во всех других отношениях. Сестру же вы считаете чокнутой только потому, что она рассказывает о вас разные вещи.
– Обо мне? Да она же не знает меня!
– Это уж точно, Арчи. – Джанет сладко улыбнулась. – Зато капитан Боуэн знает.
Маккиннон хотел было сказать, что негоже капитанам болтать с сиделками, но не нашел подходящих слов и молча прошел в палату А. Сестра Моррисон, тепло одетая, ожидала его прихода. Рядом с нею на столике стоял небольшой медицинский саквояж. Маккиннон кивнул ей:
– Не могли бы вы снять очки, сестра?
– Зачем?
– У него замашки Лотарио[43], – почти с прежней жизнерадостностью заметил Кеннет. – Он, наверное, думает, что без очков вы будете выглядеть лучше.
– Это неподходящее утро даже для полярных медведей, мистер Кеннет, а уж тем более для Лотарио. Если дама не снимет очки, за нее эту работу выполнит ветер.
– Как там с ветром, боцман? – вмешался в разговор капитан Боуэн.
– Одиннадцать баллов, сэр. Снежная буря. Восемь ниже нуля[44]. Девятьсот девяносто девять миллибар.
– Волна поднялась?
Даже в госпитале чувствовались содрогания судна.
– Да, сэр. Немного.
– Проблемы есть?
– Кроме присутствующей здесь сестры, жаждущей совершить самоубийство, никаких проблем.
«До тех пор, – подумал при этом Маккиннон, – пока надстройка находится на своем месте».
Сестра Моррисон в ужасе ахнула, когда они поднялись на верхнюю палубу. Как бы она ни готовилась мысленно к тому, что ее ожидает, она даже представить себе не могла, что ветер может дуть с такой ураганной силой и сопровождаться снежной бурей. К тому же перепад температур составлял около восьмидесяти градусов по Фаренгейту. Маккиннон не терял времени. Одной рукой он с силой притянул сестру Моррисон к себе, другой ухватился за леер. Их в буквальном смысле пронесло над предательски скользкой палубой в сторону надстройки. Оказавшись в укрытии, сестра Моррисон откинула капюшон и застыла на месте, с трудом дыша и осторожно ощупывая ребра.
– В следующий раз, мистер Маккиннон, если, конечно, будет следующий раз, я обязательно прислушаюсь к вашим словам. Даю слово! Я представить себе не могла… мне даже в голову не приходило, что подобное возможно. А мои ребра! – Она осторожно провела руками по бокам, как бы убеждаясь, что все на месте. – Мне казалось, что вы мне их все переломали!
– Весьма сожалею, – сурово произнес Маккиннон, – но вряд ли вам больше понравилось бы свалиться за борт. А следующий раз, к сожалению, будет. Не забывайте, что нам еще придется возвращаться. И идти против ветра, а это значительно тяжелее.
– В данный момент я не спешу возвращаться. Благодарю вас покорно.
Маккиннон поднялся с ней по трапу наверх, к каютам экипажа. Она остановилась и в шоке уставилась на изогнутый коридор, сломанные перегородки и искореженные двери.
– Так вот где они все погибли, – хрипло произнесла она. – Когда видишь подобное, нетрудно представить, как все произошло. Но сперва надо это видеть, иначе не поймешь. Ужас! Просто ужас – иного слова и не найдешь. Слава богу, что я этого не видела. А вам пришлось наводить здесь порядок.
– Я делал это не один.
– Знаю, но самое ужасное выпало на вашу долю. Мистер Спенсер, мистер Ролингс, мистер Бейтсман пострадали больше всех. Это ведь так? Мне известно, что вы запретили к ним прикасаться. Джонни Холбрук рассказал об этом Джанет, а она – мне. – Она вздрогнула. – Я не могу больше стоять здесь. Пойдемте к лейтенанту.
Маккиннон отвел ее к капитанской каюте, где Нейсби приглядывал за лежащим на койке лейтенантом.
– Еще раз доброе утро, лейтенант. Я только что имела удовольствие испытать на себе погоду, которой вы подвергались благодаря любезности мистера Маккиннона. Это было ужасно. Как вы себя чувствуете?
– Плохо, сестра. Очень плохо. Я остро нуждаюсь в уходе и внимании.
Сестра Моррисон сняла с себя штормовку и пальто с капюшоном.
– По-моему, на больного вы совсем не похожи.
– Это только внешне. Я чувствую себя очень слабым. Конечно, я не собираюсь назначать себе какое-нибудь лекарство, но, по-моему, мне просто необходимо тонизирующее средство, восстанавливающее силы. – Он протянул безжизненную руку. – Вы, случайно, не знаете, что находится в том стенном шкафчике?
– Нет, не знаю, – строго ответила сестра, – но догадываюсь.
– Вы знаете, я подумал, что, может быть… при сложившихся обстоятельствах…
– Это личные запасы капитана Боуэна.
– Капитан просил передать, – вмешался в разговор Маккиннон, – что лейтенант Ульбрихт, пока занимается навигацией, имеет право опустошать его запасы. Клянусь, он так и сказал.
– Но я не вижу, чтобы он сейчас занимался навигацией. Ну ладно. Только немного.
