– Персонала госпиталя? – Джемисон покачал головой. – Персонал госпиталя. Сестра Моррисон – мореходная Мата Хари? У меня богатое воображение, боцман, но такого я себе представить не могу.
– Я тоже. И в их пользу мы также можем спокойно свидетельствовать в суде. Но это обязательно должен быть человек, который находился на борту нашего корабля, когда мы вышли из Галифакса. Когда мы уйдем в отставку, мистер Джемисон, нам лучше не искать работу в уголовном отделе Скотленд-Ярда. Кроме того, существует возможность, что этот неизвестный находится в сговоре с кем-нибудь с «Аргоса» или с кем-нибудь из тех девяти больных, которых мы взяли в Мурманске.
– И о которых нам практически ничего не известно.
– В отношении команды с «Аргоса» это так. Что же касается больных из Мурманска, нам известны их имена, звания и личные номера. Один из больных туберкулезом, по фамилии Хартли, – механик и наверняка разбирается в электричестве. Другой же, Симмонс, психически больной или прикидывающийся таковым, – старший оператор-торпедист и должен разбираться во взрывчатых веществах.
– Слишком очевидно, боцман.
– Даже более чем очевидно. Может быть, на то и рассчитывали, что мы не обратим внимания на слишком очевидное.
– Вы видели этих двоих? Разговаривали с ними?
– Да. Думаю, и вы это уже сделали. Они оба рыжеволосые.
– Ах вот это кто. Грубовато-добродушные, честные моряки. Совершенно не похожи на преступников. Но насколько мне известно, так в жизни и бывает. – Джемисон вздохнул. – Я с вами согласен, боцман. Уголовному отделу от нас толку никакого.
– Это уж точно. – Маккиннон встал. – Пожалуй, я пойду и освобожу сестру Моррисон из тисков лейтенанта.
Сестра Моррисон отнюдь не была в тисках лейтенанта и не проявляла никакого желания быть освобожденной.
– Время идти? – поинтересовалась она.
– Конечно нет. Просто зашел сказать, что я буду на мостике, если вдруг вам понадоблюсь. – Он посмотрел на Ульбрихта, а затем перевел взгляд на сестру Моррисон. – Выходит, вам удалось его спасти?
По сравнению с тем, что было всего за несколько часов до этого, по правому борту царила тишина. Ветер стих до четырех баллов, волны успокоились, лишь иногда как бы недовольно взбрыкивая и креня корабль всего на несколько градусов. Это была положительная сторона. Отрицательная же заключалась в том, что снег практически перестал идти и боцману не составляло особого труда разглядеть на носовой части красный крест, освещенный дуговыми лампами. Он вернулся на мостик и связался с Паттерсоном в машинном отделении:
– Это боцман, сэр. Пурга затихает. Похоже, снег скоро перестанет идти. Я прошу разрешения погасить наружные огни. Волна еще достаточно высокая, так что немецкие подводные лодки не могут увидеть нас в перископ, но, если они на поверхности, если снег прекратится, а мы будем по-прежнему освещены, нас будет хорошо видно из их боевых рубок.
– Нам этого, конечно, не надо. Погасить огни.
– Еще одно. Вы не могли бы выделить людей и все необходимое, чтобы расчистить дорожку в проходе между госпиталем и надстройкой? Двух футов ширины вполне достаточно.
– Считайте, что это уже сделано.
Пятнадцать минут спустя, видя, что Маргарет Моррисон все еще не появляется, боцман вновь вышел на палубу. Снег уже совсем перестал идти. Появились клочки чистого неба, показались звезды, хотя Полярной звезды видно не было. Продолжало оставаться довольно темно, и с погашенными палубными огнями Маккиннон даже не мог видеть дальше полубака. Он вновь отправился в капитанскую каюту.
– Снег прекратился, лейтенант. На небе появились звезды, правда не очень много, и Полярной пока нет. Я не знаю, сколь долго продлятся такие условия, поэтому и подумал, что вам лучше бы взглянуть на небо. Полагаю, сестре Моррисон удалось остановить поток крови.
– Не было никакого потока крови, – сказала она. – Как вам прекрасно известно, мистер Маккиннон.
– Да, сестра.
Она заморгала, потом улыбнулась:
– Арчи Маккиннон.
– Ветер стих, – сказал Маккиннон. Он помог Ульбрихту одеться. – Но теплая одежда нужна, как и прежде. Температура все еще ниже нуля.
– По Фаренгейту?
– Извините. Вы не пользуетесь этой шкалой. Примерно двадцать градусов ниже нуля по Цельсию.
– А может ли сиделка пойти вместе с больным? В конце концов, доктор Синклер в прошлый раз сопровождал его.
– Конечно может. Хотя я бы не советовал.
Маккиннон взял секстант, хронометр и сопроводил их на мостик. На этот раз помощь Ульбрихту не понадобилась. Он выходил на палубу с обеих сторон мостика и в конце концов остановился на правом борту, с которого и стал проводить наблюдения. Это заняло больше времени, чем в прошлый раз, поскольку ему пришлось ориентироваться не по Полярной звезде, которая осталась за облаками, а по целой группе звезд. Лейтенант вернулся на мостик, какое-то время работал над навигационной картой и наконец поднял голову:
