– Тогда что говорили? Когда он вернулся, у него изменилось настроение. Он кажется бодрым и довольным.
– Довольным? С чего вы взяли? У него же все лицо закрыто бинтами.
– Об этом говорит многое. Он все время сидит в постели, время от времени потирает руки, а дважды даже сказал «ага».
– Меня это не удивляет. Нужно обладать специальным талантом, чтобы достучаться до сердца и разума больных и людей в состоянии депрессии. Это особый дар. Некоторые из нас им обладают. – Он по очереди посмотрел на каждую из девушек. – А некоторые – нет.
Он вышел из палаты, а девушки уставились друг на друга.
В два часа ночи боцмана разбудил Трент:
– Луна вышла, боцман.
Маккиннон выглянул с левого борта мостика. Луна действительно вышла – на три четверти – и была необыкновенно яркой. По крайней мере, такой она ему показалась. Небо ясное, видимость чуть ли не идеальная. Он даже умудрился разглядеть линию горизонта, а раз так, то любая подводная лодка могла их заметить на расстоянии в десять миль, в особенности если силуэт «Сан-Андреаса» вырисовывался на фоне луны. Маккиннон почувствовал себя обнаженным и совершенно беззащитным. Он спустился вниз, разбудил Кёррана, приказал встать ему впередсмотрящим по правому борту мостика, разыскал Нейсби, попросил его проверить фалы на шлюпбалках моторных спасательных шлюпок, чтобы они были очищены ото льда и свободно спускались, затем вернулся к левому борту, где в течение нескольких минут обозревал в бинокль линию горизонта. Но море между «Сан-Андреасом» и горизонтом было пустым.
«Сан-Андреас» представлял собою удивительное зрелище: полностью покрытый инеем и снегом, блестящий, сияющий и сверкающий в лучах яркого лунного света. Деррик-краны на носовой и кормовой частях напоминали огромные сияющие рождественские елки, а якорные цепи превратились в толстые крученые нити из мягчайшей шерсти. Это был странный, загадочный и прекрасный мир, полный магических тайн. Но стоило подумать о смертельной опасности, притаившейся в окружающих водах, как очарование и красота исчезали.
Прошел час. Все по-прежнему было спокойно. Прошел еще один час, и ничего неожиданного не случилось. Маккиннон не мог даже поверить, что судьба преподнесла ему подарок. Третий такой же спокойный час был на исходе, когда облака закрыли луну и вновь пошел снег. Все возвращалось на круги своя. Приказав Фергюсону разбудить его, как только прекратится снег, боцман отправился вниз, чтобы немного поспать.
Проснулся он в девять часов. Это было для него непривычно поздно, но его специально не будили – до рассвета оставался еще целый час. Идя по верхней палубе, он обратил внимание на то, что погодные условия точно такие же, какими были четыре часа назад: умеренно взволнованное море, ветер силой в три балла и все еще падающий снег. Маккиннон не верил, что может повезти еще раз. Всем своим существом он чувствовал, что мир и спокойствие вскоре исчезнут.
Внизу он переговорил по очереди с Джонсом, Макгиганом, Стефаном и Джонни Холбруком, которые должны были следить за всеми, кто приходит и выходит с территории госпиталя. Все они клятвенно уверяли его, что ночью ни один человек не покидал госпиталя.
Боцман позавтракал в компании с доктором Сингхом, доктором Синклером, Паттерсоном и Джемисоном. Доктор Сингх, по его мнению, выглядел необычайно уставшим и напряженным. Затем он прошел в палату В, где нашел Джанет Магнуссон. Она была бледной, с кругами под глазами.
Маккиннон обеспокоенно посмотрел на нее:
– Что случилось, Джанет?
– Я не могла заснуть. Сегодня ночью я совершенно не сомкнула глаз. А все по вашей вине.
– Конечно. Я всегда виноват. Во всех случаях номер первый. Если что-то не так, винить надо боцмана. Что я должен был делать в это время?
– Вы сказали, что немецкая подводная лодка атакует нас, если появится луна.
– Я сказал, может атаковать, а не атакует.
– Это то же самое. Я всю ночь просидела, уставившись в иллюминатор. Нет, мистер Маккиннон, свет у меня в каюте не горел. Когда около двух часов ночи появилась луна, я была уверена, что нас могут атаковать в любой момент. А когда луна скрылась, я была уверена, что она вновь появится. Луна. Или подводная лодка. Это ваша вина.
– Должен признаться, в ваших словах есть определенная логика. Искаженная логика, конечно, но что еще можно ожидать от женского ума? Впрочем, я сожалею.
– Зато вы выглядите прекрасно. Отдохнувшим. Расслабленным. И вы сегодня что-то поздновато начинаете свой обход. Наш доверенный страж проспал на работу.
– Вашему стражу минувшей ночью спать почти не пришлось, – сказал Маккиннон. – Только что вернулся с вахты. Я должен видеть капитана.
Дежурство в палате А несла сестра Мария, а не сестра Моррисон. Маккиннон быстро переговорил с капитаном и его первым помощником, а затем сказал Боуэну:
– Вы по-прежнему уверены, сэр?
– Более чем уверен, Арчи. Когда рассвет?
– Через пятнадцать минут.
– Желаю удачи.
– Я думаю, вам следует пожелать удачи всем нам.
Он вернулся в палату В и спросил Джанет:
– А где ваша подруга?
– Навещает больных. Она у лейтенанта Ульбрихта.
– Ей не следовало идти одной.
