– Ничего забавного нет, – сухим тоном ответил боцман. Если он и был каким-то образом потрясен случайностью своего недавнего спасения, то даже виду не показывал. – Обычное дело, Джордж, – спуститься вниз и задраить за собой люк, когда готовишься к погружению. В нашем случае – к срочному погружению.
– Срочному погружению?
– А у капитана нет выбора. Он понимает, что своими огневыми средствами не в состоянии остановить нас, и не может воспользоваться торпедами. В настоящее время он продувает основной балласт. Видишь те пузырьки? Это вода, вытесняемая из балластного отсека под высоким давлением – около трех тысяч фунтов на каждый квадратный дюйм.
– Но… он оставил пушечный расчет на палубе.
– Действительно, оставил. Видимо, опять-таки не было выбора. Подводная лодка представляет бо́льшую ценность, нежели жизнь трех человек. Видишь те клапаны на правой стороне их жилетов? Это кислородные клапаны. Джордж, взгляни-ка, нет ли у нас там загорания на корме?
– Ты можешь воспользоваться телефоном.
Маккиннон показал на телефонный аппарат перед штурвалом, который пулеметными пулями был разбит вдребезги. Нейсби понимающе кивнул и проверил по очереди оба борта.
– Ничего. Ничего не видно. – Он посмотрел вперед, на немецкую подводную лодку, которая была на расстоянии всего лишь в сто ярдов. – Она опускается, Арчи. Палубу и на носу, и на корме уже заливает водой.
– Я вижу.
– И она поворачивает на правый борт.
– Это я тоже вижу. Жест отчаяния. Он надеется, что, если сможет развернуть свою подлодку и встать под острым углом к нам, тогда мы заденем его только по касательной. В этом случае он может спастись. Так я понимаю.
– Корпус уже погрузился. Неужели ему удастся?
– Он чересчур поздно начал погружение.
Маккиннон подал в машинное отделение сигнал «полный назад» и немного повернул штурвал влево. Пять секунд спустя, когда волны едва коснулись основания боевой рубки, «Сан-Андреас» нижней частью форштевня прорезал корпус подводной лодки в тридцати футах от боевой рубки. Судно вздрогнуло по всей длине, но внешний эффект от столкновения оказался на удивление незначительным. В течение нескольких секунд слышался скрежет стали, а затем наступила тишина.
– Дело сделано, – произнес Нейсби. – Подводная лодка, наверное, превратилась в груду металла. Если гребной винт заденет ее…
– Этого не произойдет. Они опустились глубоко и все еще продувают основной балласт. Будем надеяться, что мы сами не очень пострадали.
– Ты сказал, что у командира подводной лодки не было выбора. У нас тоже. Как ты думаешь, кто-нибудь из них спасется?
– Не знаю. Если кому-то удастся уцелеть, мы это довольно скоро узнаем. Я очень сомневаюсь, что у них вообще было время задраить водонепроницаемые двери. Если это им не удалось, значит лодка погружается на дно. Если кто-то из них решится спастись, им надо покинуть лодку до того, как она достигнет глубины семидесяти пяти метров, – мне еще не приходилось слышать, чтобы кому-то удалось уцелеть на большей глубине.
– Им придется воспользоваться боевой рубкой?
– Наверное. На носу есть спасательный люк. Правда, носовая часть лодки наверняка уже затоплена, и от нее мало толку. Возможно, у них есть спасательный люк в кормовой части. Этого я не знаю. Вероятно, боевая рубка – единственный возможный для них выход, если мы, конечно, не протаранили их.
– Мы ударили не у самой боевой рубки.
– А это еще ничего не значит. Давление примерно в десять тысяч тонн – ужасная сила. Люк боевой рубки могло просто заклинить. Сумели они его открыть или нет, неизвестно. Еще хуже, если этот люк у них распахнулся и сотни галлонов воды устремились внутрь, сметая все на ходу и сбивая всех с ног, – тогда они потеряли сознание в первые же секунды. Сейчас я выйду на палубу. Держи право руля и назад, пока не остановишься, затем развернись. Я спущу моторную шлюпку, когда ты полностью сбросишь ход.
– Какой смысл спускать лодку, если спасшихся не будет?
Маккиннон вывел его на корму по левому борту и показал на троих человек, качающихся в воде:
– Это пулеметный расчет. Насколько я могу видеть, они только в плащах и штормовках. Может быть, у каждого из них еще один-два свитера, но это погоды не делает. Если оставить их в воде минут на десять-пятнадцать, они погибнут от холода.
– Ну и пусть. Эти три негодяя выпустили по нам три снаряда. Какой-то из них мог разорваться внутри госпиталя.
– Знаю, Джордж, знаю, но должен тебе сказать, что о подобной ситуации упоминается в Женевской конвенции.
Маккиннон похлопал Джорджа по плечу и направился вниз.
У самого входа в госпиталь со стороны палубы его ждали несколько человек: Паттерсон, Джемисон, Кёрран, Трент, Маккриммон и Стефан.
– Насколько я понял, боцман, – произнес Паттерсон, – мы с кем-то столкнулись.
– Да, это так, сэр. С немецкой подводной лодкой.
– И?..
Маккиннон пальцем показал вниз:
– Надеюсь, мы не последуем туда же. Надо проверить прочность и водонепроницаемость всех перегородок в носовой части, сэр.
– Конечно, конечно. Я немедленно распоряжусь. – Он посмотрел на Маккриммона и Стефана, которые ушли, не говоря ни слова. – А дальше что, боцман?
