– Понятно. – Она несколько мгновений молчала, прикусив нижнюю губу. – Послеоперационную палату?
– Да.
– Там доктор Сингх и два человека с «Аргоса»: один с многочисленными ожогами, а другой – с переломом таза. Они ведь, кажется, там?
– Так мне сказали.
– Почему же вы не идете к ним? – воскликнула она чуть ли не в ярости. – Почему вы стоите здесь, болтаете и ничего не делаете?
– Это несправедливо, сиделка Магнуссон, – укоризненно произнес Джемисон, сопровождавший Маккиннона и доктора Синклера. – Как это ничего не делает? Боцман делает намного больше, чем мы все, вместе взятые.
– Думаю, нет нужды торопиться, Джанет, – сказал Маккиннон. – В ту дверь колотят уже целых пятнадцать минут, а ответа никакого. Это может что-то значить, а может и ничего не значить. Дело в том, что не было смысла ломать ту дверь, не имея под рукой врача, и вот только сейчас доктор Синклер закончил свои дела в этой палате.
– Вы хотите сказать, Арчи, что тем, кто находится в послеоперационной, помощь врача уже не понадобится?
– Надеюсь, что я не прав, но боюсь, что так и есть.
Она тяжело опустилась на свою постель:
– Значит, я ничего не поняла. Простите меня.
– Извиняться не за что.
Маккиннон повернулся и прошел в палату А. Первым человеком, привлекшим его внимание, оказалась Маргарет Моррисон. Еще более бледная, чем Джанет Магнуссон, она сидела на стуле за своим столом, а сестра Мария осторожно перевязывала ей голову. Однако Маккиннон пошел не к ней, а в дальний правый конец палаты, где находились кровати лейтенанта Ульбрихта, Боуэна и Кеннета. Лейтенант сидел на постели, а Боуэн и Кеннет лежали пластом.
– Еще три жертвы, – сказал доктор Синклер. – Точнее, пострадавшие. В то время как взрывная волна в палате В прошла прямо, здесь она, похоже, несколько отклонилась…
Маккиннон посмотрел на Ульбрихта.
– Что с ним?
У Ульбрихта была перевязана шея.
– Ему повезло, – сказал Синклер. – Чертовски повезло. Кусочек шрапнели, острый как бритва, задел шею. Еще четверть дюйма вправо – и он бы перерезал сонную артерию. И тогда нам пришлось бы говорить о лейтенанте Ульбрихте как о покойнике.
Ульбрихт посмотрел на Маккиннона без особой теплоты:
– Я думал, вы послали нас сюда ради нашей собственной безопасности.
– Я тоже так думал. Я был убежден, что весь свой огонь они направят на мостик. Извиняться не буду, поскольку уверен, что все просчитал правильно. К сожалению, боевой расчет подводной лодки впал в панику. Я уверен, что Клауссен не давал распоряжения стрелять в корпус.
– Клауссен?
– Да, обер-лейтенант. Капитан. Он выжил, хотя находится в довольно плачевном состоянии.
– Сколько человек смогли спастись?
– Шестеро.
– А остальных вы отправили на дно?
– Да, я – виновная сторона, если вы это имеете в виду. Я не чувствую себя особо виноватым. Но я несу ответственность, да.
– Думаю, что это можно сказать о нас обоих. Несем ответственность, но невиновны.
Ульбрихт пожал плечами, видимо не расположенный продолжать разговор. Маккиннон подошел к постели капитана:
– Мне жаль слышать, что вы вновь пострадали, сэр.
– Не только я, но и Кеннет. Оба получили ранения в левое бедро. Доктор Синклер убеждает меня, что это только царапина, но мне что-то не верится. Я хочу сказать, что по ощущению на царапину не похоже. Ну что ж, Арчи, мой мальчик, вы все-таки сделали это. Я знал, что вы справитесь. Если бы не эти чертовы бинты, я бы пожал вам руку и поздравил. Вы можете быть довольны собой.
– Я вовсе не чувствую себя довольным, сэр. Если там есть выжившие и если им удалось найти герметичную каюту, то они дышат сейчас в ней остатками воздуха на дне Норвежского моря.
– Это, конечно, так. Но не упрекайте себя, Арчи. Либо они, либо мы. Неприятно, но вопрос стоит только так. – Боуэн быстро сменил тему разговора. – Мы, кажется, набираем скорость? Как я понимаю, носовая часть пострадала незначительно.
– Напротив, сэр. Там огромная дыра. Но большой кусок обшивки подводной лодки закрыл эту дыру. Будем надеяться, что он там застрял как следует.
– Нам остается только молиться, боцман. Иного выхода у нас нет. Вне зависимости от того, как вы сами себя чувствуете, каждый человек на борту этого корабля у вас в долгу.
– Я навещу вас позже, сэр. – Он повернулся, посмотрел на Маргарет Моррисон, а затем на доктора Синклера. – Ее сильно задело?
– Довольно сильно, но ничего опасного. Она как раз сидела на постели капитана Боуэна, когда раздался взрыв. Неприятное ранение в верхней части правой руки и незначительная царапина на лбу – сестра Мария только что закончила бинтовать.
– Ей предписан постельный режим?
– Да. Но как я ни настаивал, все напрасно. Больше я и пытаться не буду. Может быть, вы попытаетесь?
– Нет, благодарю покорно.
Маккиннон подошел к девушке, которая обратила на него укоризненный взгляд карих глаз, слегка затуманенных от боли:
– Это ваша вина, Арчи Маккиннон.
– То же сказала и Джанет, – вздохнул Маккиннон. – Невозможно всем угодить. Я очень, очень сожалею.
