– Мне известны многие случаи столкновения торговых судов и подводных лодок. Почти во всех этих случаях столкновения были или между союзниками, или, в мирное время, между подводными лодками и безобидными иностранными судами. Результаты каждый раз были одни и те же. Надводное судно выходило победителем. Это кажется нелогичным, но смысл здесь есть. Возьмите полую стеклянную сферу со стенками толщиной, скажем, в треть дюйма и погрузите ее на большую глубину – я говорю о сотнях футов, – и она не взорвется. Поднимите ее на поверхность, слегка коснитесь ее молотком – и она тут же разлетится на сотни кусочков. То же самое можно сказать о давлении, которое испытывает корпус субмарины. Он может выдерживать давление на больших глубинах, однако стоит ему на поверхности подвергнуться короткому, но резкому удару, например, носовой частью торгового судна, и его просто разорвет. Шансы подводной лодки не улучшает и то обстоятельство, что торговое судно может нести груз в несколько тысяч тонн и идти на сравнительно малой скорости. Впрочем, даже такое маленькое судно, как траулер, может потопить субмарину. Выходит, доктор Синклер, операция не представляла особой опасности. Я совершенно не сомневался в ее результате.
– Намек понял, мистер Маккиннон. Перед вами жалкий дилетант, который хорошо осознаёт свое место.
– Вам приходилось раньше попадать в подобную ситуацию? – спросил Паттерсон у боцмана.
– Нет. Если бы это произошло, меня, скорее всего, не было бы сейчас с вами. Но я знаю множество примеров. Когда я еще служил, у нас была поговорка: «Не беспокойся о врагах, лучше присматривай за друзьями». В двадцатые годы у берегов острова Девон торговое судно налетело на британскую подводную лодку. Все погибли. Вскоре после этого итальянский пассажирский лайнер «Город Рим» задел американскую разведывательную подводную лодку. Все погибли. Еще чуть позже, у мыса Кейп-Код, на другую американскую субмарину налетел эсминец береговой охраны. Все погибли. Британская лодка «Посейдон» пошла на дно по милости японского судна. Случайное столкновение. Это произошло у берегов Северного Китая. Спастись удалось многим, но некоторые умерли от кессонной болезни. Где-то в начале войны самая большая в мире субмарина «Сюркуф», настолько большая, что ее называли подводным крейсером, с французским экипажем на борту, пошла на дно в Карибском море от столкновения с судном в конвое, который она сопровождала. Команда этой лодки насчитывала сто пятьдесят человек. Все погибли. – Маккиннон провел рукой по глазам. – Были и другие. О многих я забыл. Ах да, еще «Посредник». В сорок первом году, если не ошибаюсь. Чтобы потопить эту подлодку, понадобился всего лишь небольшой траулер.
– Вы доказали свою правоту, – сказал Паттерсон. – Я согласен, что риск был невелик. Но вам придется терпеть нас, мистер Маккиннон. Нас, жалких дилетантов. Мы ничего не знали, а вы знали. Тот факт, что ныне подводная лодка покоится на дне моря, является подтверждением этого. – Он помолчал. – Хотя должен сказать, боцман, по вашему виду не подумаешь, что вы получили удовлетворение.
– Вы правы.
Паттерсон кивнул:
– Понятно. Совсем не весело сознавать, что несешь ответственность за смерть стольких людей.
Маккиннон посмотрел на него с некоторым удивлением:
– Что сделано, то сделано. Лодка утонула, а вместе с ней и ее команда. Это не повод для веселья, но и не повод для осуждения. Появись в перископе Клауссена другое торговое судно союзников – и оно уже лежало бы на дне, там, где сейчас покоится подводная лодка Клауссена. Хорошая подводная лодка – это лодка с разорванным корпусом на дне океана.
– Тогда почему… – Паттерсон замолчал, подбирая слова, а затем произнес: – Черт с ними, со всеми плюсами и минусами. Все-таки это была прекрасная работа. Лагерь военнопленных привлекает меня не больше, чем вас. И я на вашем месте не стал бы так скромничать. – Он оглядел сидящих за столом. – Я предлагаю тост за присутствующего здесь боцмана, а также в память о докторе Сингхе.
– Я не настолько скромен, как вы думаете. И не имею ничего против, чтобы выпить за себя. – Маккиннон медленно обвел всех взглядом. – Но я отказываюсь поднимать тост в память о Невидимке.
Маккиннон явно стал специалистом по части установления тишины. В этот, четвертый раз молчание длилось гораздо дольше и было еще более неловким, чем ранее. Все шестеро сидевших за столом сперва уставились на боцмана, затем обменялись друг с другом хмурыми вопрошающими взглядами и вновь обратили взоры на Маккиннона. И вновь молчание нарушила Джанет:
– Вы понимаете, о чем говорите, Арчи? Надеюсь, что понимаете.
– Боюсь, что понимаю. Доктор Синклер, в послеоперационной палате у вас есть аптечка для лечения остановки сердца. У вас есть еще где-нибудь такая же аптечка?
– Да. В амбулатории.
– И вы получили строжайшее предписание в случае необходимости в первую очередь пользоваться амбулаторной аптечкой?
– Да, это так. – Синклер недоумевающе уставился на него. – Как, черт побери, вы узнали об этом?
