– Я не игрок. Здесь слишком много неизвестных. Любое ваше мнение может оказаться не хуже моего. Я не стану заключать пари о наших шансах, Джанет. Думаю, что определенный шанс у нас есть. – Он помолчал. – Но надо сделать три вещи. Сходить к капитану Андрополосу и его людям. «Радио» – международное слово. Если не слово, то язык жестов поможет. Бо́льшая часть команды «Аргоса» спаслась, и вполне возможно, что среди них есть радист. Он может взглянуть на эту машину и сказать, сможем ли мы ею воспользоваться как передатчиком. Лейтенант Ульбрихт, я был бы очень благодарен вам, если бы вы в полдень поднялись на мостик и сделали необходимые расчеты. И наконец, третье. Если свет в палате А вдруг погаснет, то, кто бы ни был на дежурстве, он должен немедленно нажать на сигнальную кнопку.
Маккиннон поднялся, остановился и посмотрел на свой недопитый стакан.
– Ну и напоследок за тех, кто уже не с нами. Старое гэльское проклятие. Доктору Сингху. Пусть его душа с сегодняшней ночи горит в аду. – Он поднял стакан. – За Невидимку.
Он осушил свой стакан в гордом одиночестве.
Прошло менее десяти минут после возвращения Маккиннона на мостик, как раздался телефонный звонок.
– Это Джемисон, – раздался голос в трубке. – Похоже, неприятности на этом чертовом судне продолжаются. Очередной несчастный случай.
– Несчастный случай?
– Причем преднамеренный. Пострадал ваш приятель – Лимасол.
Этим именем Маккиннон нарек радиооператора, которого он отыскал среди команды «Аргоса». Ему также удалось выяснить, что этот человек – греческий киприот, родом из Лимасола.
– Что произошло с моим приятелем Лимасолом?
– Его избили.
– Ясно, – спокойно произнес Маккиннон, который не был склонен к проявлению бурных чувств. – Кто его избил?
– Боцман, вы же прекрасно знаете ответ, так зачем задавать вопрос? Откуда, черт побери, мне знать, кто его ударил? Никому ничего не известно, кто что делает на борту «Сан-Андреаса». Старший помощник капитана оказался настоящим пророком, когда давал судну это имя – название места, где происходят всякие несчастья. Я могу только изложить факты – те, что мне известны. В тот момент, когда Лимасол уселся за передатчик, чтобы посмотреть, что с ним такое, дежурила сестра Мария. Спустя какое-то время Лимасол встал и знаками стал показывать, что ему нужны инструменты. Она отпустила его в машинное отделение в сопровождении Вейланда Дея. Я был там и дал ему все необходимые инструменты. Он также взял с собой мегомметр. Короче, он производил впечатление человека, который прекрасно знает, что делает. На обратной дороге, когда он проходил по коридору, ведущему в столовую, его ударили по голове чем-то тяжелым.
– А чем именно?
– Если вы немного подождете, я свяжу вас с палатой А, куда мы его положили. За ним присматривает доктор Синклер, он ответит на этот вопрос лучше, чем я.
После непродолжительного молчания в трубке раздался голос Синклера:
– Боцман? Вот вам, черт побери, и подтверждение существования Невидимки номер два – не то чтобы подтверждение было необходимо, но я не думал, что это произойдет так быстро. Этот тип времени даром не теряет. Опасный, непредсказуемый, действующий по своей собственной инициативе, мыслящий на одной и той же волне, что и мы с вами.
– В каком состоянии находится Лимасол?
– В довольно плачевном, если не сказать хуже. Ударили чем-то металлическим, вне всякого сомнения. Вполне возможно, что балкой. Думаю, нападающий имел твердое намерение убить его. С любым другим он наверняка добился бы успеха, но у Лимасола череп прочный, как у слона. Конечно, есть трещины. Мне придется сделать рентген его головы. Рутинная, довольно нудная работа, но совершенно необходимая. Мозг, похоже, не затронуло, но категорически утверждать этого нельзя. Я уверен только в следующем, мистер Маккиннон. Он выживет, но какое-то время будет нетрудоспособен. Сколько – сказать трудно.
– Это очень напоминает доктора Сингха, который в отношении лейтенанта Каннингэма постоянно говорил: ему станет лучше через два часа, через два дня, через две недели, через два месяца.
– Я могу сказать то же самое, потому что понятия не имею, когда ему станет лучше. Одно я знаю точно: даже если он быстро поправится, от него будет мало толку еще много дней, так что вы можете спокойно вычеркнуть его из своих планов, если таковые у вас имеются.
– Я сделаю поправку в своих планах, доктор.
– Вот так-то. Похоже, выбора у нас нет. Тут мистер Джемисон хочет еще что-то сказать.
– Наверное, это моя вина, боцман, – раздался в трубке голос Джемисона. – Если бы я немного подумал, этого бы не произошло.
– Откуда, черт побери, вы могли знать, что на Лимасола собираются напасть?
– Это верно, но я мог пойти с ним – не в качестве охраны, а просто чтобы посмотреть, что он будет делать, и приобрести таким образом кое-какие знания. Пусть совсем рудиментарные, совсем ничтожные, но это дало бы нам возможность освободиться от полной зависимости от одного-единственного человека.
