– Замечательно, мы по-прежнему следуем тем же курсом двести тринадцать. Точнее, вдоль шестьдесят четвертого градуса северной широты. В идеале нам бы следовало сейчас немного подать на юг, но мы поблизости от Тронхейма, а в результате такого маневра оказались бы к нему еще ближе. Думаю, что нам следует пока придерживаться этого курса, а вечером или в полночь подать чуть южнее, благодаря чему к завтрашнему утру, мистер Маккиннон, мы окажемся у восточного берега ваших родных островов. Я сделаю необходимые поправки.
– Вы же у нас штурман, – любезным тоном произнес Маккиннон.
В отличие от дня массового захоронения, которое имело место всего сорок восемь часов назад, погода на сей раз была почти милосердной: умеренный ветер не более трех баллов, спокойное море, позволяющее судну держаться почти на ровном киле, и облачный покров, представлявший не более чем широкую полосу белых кудрявых облачков на бледно-голубом небе. Маккиннон, стоявший у ограждения правого борта «Сан-Андреаса», не получал никакого удовлетворения от улучшения погоды: он предпочел бы окутывающую все вокруг снежную пургу, как во время первых похорон.
Кроме боцмана, на этом событии присутствовали Паттерсон, Джемисон, Синклер, а также двое кочегаров и двое матросов, которые принесли тела. При самом богатом воображении нельзя было сказать, что эти люди испытывали горе. Больше никого не пригласили по одной простой причине: никому не хотелось оплакивать доктора Сингха, а мертвых матросов с «Аргоса» знал только Синклер, и то в качестве двух бессознательных тел на операционном столе.
Доктора Сингха бесцеремонно швырнули за борт, чтобы не было ему удачного пути в загробном мире. Паттерсон, которому явно никогда не приходилось выступать в роли священника, быстро прочитал из молитвенника литургию над двумя мертвыми греками, и они отправились вслед за доктором.
Паттерсон закрыл молитвенник.
– Дважды хоронить – это слишком часто. Надеюсь, что третьих похорон не будет. – Он посмотрел на Маккиннона. – Как я понимаю, мы бредем вдалеке от правильного пути?
– Мы делаем все, что в наших силах, сэр. Лейтенант Ульбрихт предлагает понемногу изменять курс, двигаясь больше к югу. Таким образом, мы выйдем чуть ли не напрямую на Абердин. А он знает, о чем говорит. Но это произойдет примерно часов через двенадцать.
– Чем раньше, тем лучше. – Паттерсон уставился на пустой горизонт. – Вам не кажется странным, боцман, что нас оставили в покое или, по крайней мере, не трогают вот уже три часа? С того самого мгновения, как прекратились позывные с подводной лодки? Немцы, наверное, очень тупы, если до них не дошло, что что-то не так.
– Командующего немецким подводным флотом адмирала Дёница, который сейчас находится в Тронхейме, тупым не назовешь. Как раз наоборот. У меня такое чувство, что немцам прекрасно известно, где мы находимся. Я даже допускаю, что некоторые немецкие подводные лодки позднейших моделей, которые отличаются необычайной скоростью движения под водой, спокойно следуют за нами, определяя наше местонахождение с помощью гидролокатора, только мы ничего не знаем об этом. – Так же как Паттерсон, но более внимательно он осмотрел горизонт, а затем повернулся лицом в сторону левого борта. – За нами хвост.
– Что? Что это?
– Вы разве не слышите?
Паттерсон прислушался, а затем медленно кивнул:
– Кажется, слышу. Да, слышу.
– «Кондор», – сказал Маккиннон. – Или же «фокке-вульф». – Он показал пальцем. – Я его уже вижу. Летит прямо с востока, а Тронхейм сейчас к востоку от нас. Летчику точно известно, где мы находимся. Ему сообщила об этом – возможно, через Тронхейм – подводная лодка, что следует за нами.
– Я почему-то считал, что лодка должна подниматься на поверхность, чтобы передать свое сообщение?
– Совсем не обязательно. Ей надо только поднять над водой антенну. Лодка может быть в двух милях от нас, и, естественно, антенны мы не увидим. Вполне возможно, что она даже на большем расстоянии от нас.
– Интересно было бы знать, каковы намерения «кондора».
– Мы, к несчастью, не можем проникнуть в замыслы командующих немецкими подводным и воздушным флотами, базирующимися в Тронхейме. Предполагаю, что они не собираются уничтожать нас, и не только потому, что они потратили массу усилий, лишь бы не потопить нас. Если бы они хотели потопить нас, одной торпеды с подводной лодки вполне хватило бы. Если же они хотели бы отправить нас на дно с воздуха, они не стали бы прибегать к «кондорам», которые являются разведывательными самолетами. «Хейнкели» или «штуки» проделали бы эту работу с большей эффективностью, а Тронхейм всего лишь в двухстах милях отсюда.
– Что же он тогда делает?
«Кондор» уже находился примерно на расстоянии двух миль, быстро снижая высоту полета.
– Собирает информацию.
Маккиннон посмотрел на мостик и увидел, как Нейсби выглянул на левый борт и стал смотреть в сторону кормовой части. Он сложил руки рупор и крикнул:
– Джордж!
Нейсби обернулся.
– Ложись! Ложись!
Маккиннон сделал соответствующий жест рукой. Нейсби поднял руку в знак того, что он все понял, и исчез внутри мостика.
