– Спасение «Сан-Андреаса», а также всего, что находится на его борту, имеет первостепенное значение. Если я посчитаю, что судну угрожает опасность, я отведу его в любой безопасный порт в мире, и плевать мне на адмиралтейство. Здесь – мы, а не адмиралтейство, и мы находимся в смертельной опасности, а шишкам в адмиралтействе в худшем случае угрожает потеря насиженных мест в Уайтхолле.
– Верно, сэр, – слабо улыбнувшись, произнес боцман. – Я понимал, что эти вопросы ни к чему, но я вынужден был задать их.
– Почему?
– Потому что я убежден, что существует немецкая шпионская сеть в Мурманске. – Он обосновал свое заключение, ссылаясь на те же причины, которые привел часом ранее в разговоре с лейтенантом Ульбрихтом. – Если немцам так много известно о нас и наших передвижениях, тогда им наверняка известно, что нашим портом назначения является Абердин. Придерживаясь курса на Абердин, мы только подтверждаем то, что им и так известно. Еще более важным, по крайней мере с моей точки зрения, является вопрос, почему немцы так заинтересованы в нас. Мы наверняка этого не узнаем, пока не доберемся до какого-нибудь безопасного порта, и даже тогда нам потребуется какое-то время для выяснения. Но если этот неизвестный фактор представляет такую большую ценность для немцев, может быть, для нас он представляет еще бо́льшую ценность? Я уверен, хотя не могу представить убедительных доказательств, что немцы скорее пойдут на потерю этой неизвестной ценности, нежели допустят, чтобы она попала к нам в руки. Я почему-то думаю, что, если мы окажемся поблизости от Абердина, сразу же одна или две подводные лодки начнут болтаться поблизости от Питерхеда – а это всего в двадцати пяти милях к северо-северо-востоку от Абердина – с целью ни в коем случае не дать нам возможности еще больше продвинуться к югу. Это может означать только одно – торпеды.
– Не говорите больше ничего, боцман, – сказал Джемисон. – Вы меня убедили. Перед вами пассажир, который хочет, чтобы Абердин вычеркнули из нашего маршрута.
– У меня аналогичные чувства, – сказал Боуэн. – Тем более что шансов у нас – одна сотая процента. Даже если бы наши шансы составляли целых десять процентов, это все равно не оправдывало бы предпринятый риск. Я хотел бы пожаловаться на самого себя, боцман. Считается, что я – капитан. Так почему я не додумался до этого сам?
– Потому что ваши мысли занимали другие проблемы, сэр.
– А меня это каким-то образом касается? – спросил Паттерсон.
– Я только что сам об этом подумал, сэр. Я уверен, что, когда мы с мистером Кеннетом сходили на берег в Мурманске, мы что-то упустили из виду. Наверняка упустили. Я до сих пор не понимаю, почему русские вытащили нас в Мурманск, почему они так торопились, так быстро заделали пробоину в корпусе и приспособили нас под госпиталь. Если у меня будет ключ к ответу на этот вопрос, тогда я смогу ответить на все, включая вопрос, почему русские были так дружелюбны и шли на контакт, что совершенно не соответствовало их обычному поведению, колеблющемуся между недружелюбием и открытой враждебностью. Но ключа этого у меня нет.
– Мы можем только строить догадки, – сказал Боуэн. – Если у вас хватило времени задуматься над этим, боцман, вы наверняка уже подумали и о запасных портах. О безопасных портах. Об убежищах, если хотите.
– Да, сэр. Исландия или Оркнейские острова, то есть Рейкьявик или Скапа-Флоу. Недостаток Рейкьявика в том, что он расположен вдвое дальше, чем Скапа-Флоу. С другой стороны, чем дальше на запад мы удалимся, тем более недосягаемы станем для «хейнкелей» и «штук». Если же мы направимся в Скапа-Флоу, мы будем в пределах их досягаемости практически на протяжении всего маршрута, поскольку «хейнкели» и «штуки» базируются в Бергене. Кроме того, есть другой недостаток: с того времени, как обер-лейтенант Приен потопил «Ройал Оук», проход стал невозможен, так как он закрыт минными полями. Но в то же время здесь есть и преимущество: там располагаются наши военно-морская и военно-воздушная базы. Я точно этого не знаю, но, думаю, они осуществляют постоянное воздушное наблюдение за Оркнейскими островами. В конце концов, это база всего нашего флота. Мне неизвестно, в каком радиусе осуществляется наблюдение – в радиусе пятидесяти миль или ста. Думаю, нас обнаружат еще до того, как мы доберемся до Скапа-Флоу.
– Это все равно что оказаться у родного очага, да, боцман?
