– Мистер Паттерсон, надо укрыться. Все – в надстройку. Немедленно!
Паттерсон прекрасно понимал, когда можно задавать вопросы, а когда – нет. Через десять секунд они остановились в покореженных дверях надстройки.
– Собирает информацию, – повторил Паттерсон. – Какую информацию?
– Один момент, – бросил боцман, быстро подошел к борту корабля, секунды две смотрел в сторону кормовой части, а затем вернулся в их укрытие. – В полумиле. Очень медленно и очень низко, примерно в пятидесяти футах над водой. Вы спрашиваете, какую информацию? Ну, скажем, о наших повреждениях, пробоинах, состоянии надстройки – в общем, обо всем, что может свидетельствовать о том, что мы вступали в сражение с другим кораблем. Он не увидит наши пробоины по левому борту.
Паттерсон начал что-то говорить, но его слова потонули в неожиданном стрекоте пулеметов, в яростной какофонии сотен пуль, угодивших в считаные секунды в надстройку и борт корабля, в резком вое мощных двигателей самолета, пронесшегося всего лишь в каких-то пятидесяти ярдах от судна. Еще несколько секунд – и все стихло.
– Теперь я понимаю, почему вы приказали Нейсби лечь, – заметил Джемисон.
– Собирать информацию, – почти жалобно произнес Паттерсон. – Веселенький способ они избрали для сбора информации. А я действительно думал, что они, как вы сказали, не намерены нападать на нас.
– Я сказал, что они не будут топить нас. Любые наши потери им на руку. Чем больше наших людей им удастся отправить на тот свет, тем больше они будут уверены в том, что мы – в их власти.
– Вы хотите сказать, что они получили нужную им информацию?
– Даже не сомневаюсь. Можете быть уверены, что весь экипаж «кондора» во все глаза рассматривал нас, когда они пролетали в пятидесяти ярдах. Они не видели повреждений в нашей носовой части, которые находятся под водой, но они не могли не заметить, что наша грузовая ватерлиния тоже под водой, что наша головная часть осела. Если они не тупицы, то должны понять, что либо мы ударились обо что-то, либо кто-то ударил нас. Это не может быть мина или торпеда, иначе мы уже были бы на дне. Они наверняка сразу же поняли, что мы, скорее всего, кого-то протаранили, и, уж конечно, нетрудно догадаться кого.
– О боже! – простонал Джемисон. – Мне это совсем не нравится, боцман.
– Мне тоже, сэр. А вам не кажется, что произошли кое-какие изменения? Наш вопрос, насколько я понимаю, стал приоритетом верховного немецкого командования. Вопрос о том, оставить нас в живых или нет. Что более важно для них: подобрать нас более или менее живыми или же отомстить за гибель своей подводной лодки?
– Что бы они там ни решили, мы все равно ничего поделать не можем, – сказал Паттерсон. – Пойдемте лучше перекусим.
– Думаю, надо немного подождать, – сказал Маккиннон и несколько мгновений молчал, а затем сказал: – Он возвращается.
И самолет действительно вернулся, летя на той же самой высоте – высоте волн. Второе его появление было зеркальным отражением первого: тот же стрекот пулеметов, тот же свист пуль. После того как стрельба закончилась, Маккиннон вместе с другими вышел из своего укрытия и приблизился к лееру по левому борту.
«Кондор» взмыл вверх и стал удаляться в противоположную от их движения сторону.
– Ну и ну, – произнес Джемисон. – Похоже, мы еще легко отделались. Наверняка они заметили следы от пушечных выстрелов по правому борту. Как вы считаете, боцман?
– Они не могли их не заметить, сэр.
– Чтобы свести счеты с нами и сбросить на нас бомбы, им нужно набрать соответствующую высоту.
– Он мог разбомбить нас с высоты тридцати метров без особой опасности для себя.
– Может, у него просто не было бомб?
– Ну что вы. Бомбы наверняка были. Только «фокке-вульфы», летающие над Британскими островами в радиусе между Тронхеймом и Лорьяном во Франции или же ведущие наблюдение в таком дальнем районе, как Датский пролив, не несут бомб. Вместо этого они несут дополнительные баки с топливом. Те же самолеты, что осуществляют разведку на более близких расстояниях, обычно имеют двухсотпятидесятикилограммовые бомбы, а не такие маломощные, что использовал лейтенант Ульбрихт. Летчик «кондора», вне всякого сомнения, поддерживает прямую радиосвязь с Тронхеймом. Он наверняка сообщил туда, почему больше не слышно позывных от их подводной лодки. Тем не менее ему приказали оставить нас в покое. По крайней мере, на какое-то время.
– Вы правы, – согласился Паттерсон. – Что-то не слышно его возвращения. Странно. Он же мог провести целый день, кружась над нами и сообщая о нашем положении. Но вместо этого улетел. Интересно почему?
– Ничего странного здесь нет, сэр. Появление «кондора» – доказательство того, что за нами следует подводная лодка. Нет смысла использовать одновременно и подлодку, и самолет.
– Не можем ли мы что-нибудь сделать с этой чертовой подводной лодкой?
