– Протаранить ее мы не можем, потому что не знаем, где она находится, и на поверхность она наверняка не всплывет, потому что ей уже известно или вскоре станет известно, что произошло с другой подводной лодкой. Мы можем попытаться оторваться от нее, но только не сейчас. Конечно, если мы остановим машины и генераторы, она потеряет нас из виду, но ненадолго. Достаточно ей поднять свой перископ, оглядеть горизонт, и мы будем вновь обнаружены.
– Только не сейчас. Значит, когда стемнеет?
– Да. Думаю, тогда мы можем попытаться. На полчаса притаимся, а затем при малых оборотах двигателей свернем на новый курс. Чем меньше шума мы будем производить, тем больше шансов, что нас не обнаружат. Вполне возможно, что потребуется чуть ли не целый час, чтобы развить полную скорость. Это сродни азартной игре. Даже если мы одержим в ней победу, все равно нет гарантии, что мы свободны. Немецкая подводная лодка просто радирует в Тронхейм, что потеряла наш след. Где мы приблизительно находимся, им известно, а «кондор», пуская сигнальные ракеты, за короткое время облетит значительную площадь.
– Вы умеете поднять мой моральный дух, – сказал Джемисон. – Однако их тактика кажется мне весьма странной. Зачем «кондору» прилетать сюда, улетать назад и снова прилетать, когда наступит темнота? Все можно сделать значительно проще: один «кондор» какое-то время летает над нами, а затем его сменяет другой «кондор». Не вижу смысла в их тактике.
– А я вижу. Хотя мы еще довольно далеко от Абердина, немецкие шишки в Норвегии гадают, как поступить в нашем случае: остановить нас вновь или нет. «Кондор» это сделать не в состоянии – мы просто пойдем на дно или не сможем идти своим ходом. Отсюда становится очевидным, что немцы этого не желают. Немецкая подводная лодка могла бы всплыть на расстоянии буквально в милю, определить со всей тщательностью направление нашего движения, а затем начать выпускать в нашу надстройку или госпитальную часть снаряд за снарядом, пока мы не вывесим белый флаг.
– Да, боцман, вы – великий утешитель.
Когда Маккиннон поднялся на мостик, Нейсби протянул ему бинокль:
– По правому борту, Арчи. Нет нужды выходить на палубу. Ближе к западу, я бы сказал.
Маккиннон взял бинокль, несколько секунд изучал указанный район, а затем вернул бинокль Нейсби.
– Примерно в полутора милях. Похоже на зеркальце. Это отражается на солнце перископ немецкой подводной лодки. Ну что, Джордж, нас пытаются взять психологическими методами.
– Ты это так называешь?
– Все преднамеренно сделано так, чтобы мы увидели. Как будто это произошло случайно. Джордж, медленно, очень медленно подай на левый борт, пока мы не будем двигаться курсом на восток. Так и держи. Пока ты это делаешь, я свяжусь со старшим механиком и испрошу у него разрешение.
Он нашел Паттерсона в столовой, рассказал ему о ситуации и попросил разрешения взять курс на восток.
– Делайте, как считаете нужным, боцман. Похоже, ближе к дому мы не становимся?
– Именно это и обрадует немцев, сэр. Это обрадует и меня. Пока мы будем приближаться к берегам Норвегии, то есть делать то, чего добиваются от нас немцы, а не следовать курсом на Шотландию, они вряд ли будут исподтишка бить нас по голове. Конечно, как только наступит тьма, мы крикнем «хейхо!» и вновь повернем к Шотландии.
– Приемлемо, боцман, вполне приемлемо. Другим будем сообщать об этом?
– Я думаю, сэр, вам следует сказать об этом мистеру Джемисону и лейтенанту Ульбрихту. Что касается остальных, если опять завести разговоры о подводных лодках, они окончательно потеряют всякий аппетит.
– Смею ли я попросить разрешения у сестры сказать несколько слов капитану?
– Капитан – через две койки. – Маргарет Моррисон с подозрением уставилась на боцмана. – Очередная секретная консультация?
– Что-то в этом роде, правда личного характера.
– Уж не собираетесь ли вы протаранить еще одну подводную лодку?
– Хотел бы я никогда больше не видеть этих лодок! – с чувством произнес Маккиннон. – Героизм может привести только к ранней смерти и упокоению в водах. – Он кивнул в сторону постели, на которой метался в бреду обер-лейтенант Клауссен. – И так все время?
– Все время. И что-то бормочет не переставая.
– А смысл в его словах какой-нибудь есть?
– Никакого смысла. Абсолютно никакого.
Маккиннон провел капитана в небольшую комнату отдыха рядом со столовой для команды и усадил в кресло.
– Мистер Паттерсон и мистер Джемисон тоже здесь, сэр. Я хочу, чтобы они слышали, до чего я додумался. Хочу также получить ваше разрешение на осуществление ряда мер, которые пришли мне в голову. Короче, хочу сделать три предложения. Первая наша проблема – порт назначения. Мы обязательно должны следовать в Абердин, сэр? Иначе говоря, насколько непробиваемы предписания адмиралтейства, нашего Военно-морского министерства?
Капитан Боуэн сделал несколько ярких, но нецензурных замечаний относительно адмиралтейства, а затем сказал:
