По дороге вниз он прошел мимо капитанской каюты. Охраны у ее дверей больше не было. После опечатывания четырех выходов из госпиталя и установки караула у оставшихся никто не мог незаметно подняться на верхнюю палубу, а тем более на мостик. Боцман с удовлетворением отметил, что на палубе очень темно, ему даже пришлось держаться за леерное ограждение, чтобы добраться до госпиталя. В карауле стоял Стефан, молодой кочегар. Маккиннон приказал ему присоединиться ко всем остальным, находившимся в районе столовой. Когда они пришли туда, Паттерсон уже ждал его.
– Все собрались, сэр?
– Все. Даже не забыли Кёррана и Фергюсона.
Эти двое обычно находились в плотницкой мастерской в носовой части судна.
– Всех строго предупреждаю: если после полной остановки двигателей кто-то хоть пикнет, намеренно или нет, его силой заставят замолчать. Говорить только шепотом.
– Скажите, боцман, неужели на подводной лодке могут услышать скрежет ножа или вилки по тарелке?
– Откровенно говоря, не знаю, насколько чувствительны звукоулавливающие устройства на современных подводных лодках. Одно знаю точно: шум гаечного ключа, упавшего на стальную палубу, эти машины уловят, можете не сомневаться.
Маккиннон посетил обе палаты, убедился в том, что всех предупредили о необходимости соблюдать абсолютную тишину, включил аварийное освещение и спустился в машинное отделение. Там находились только Джемисон и Маккриммон. Джемисон бросил взгляд на вошедшего боцмана и включил аварийный свет.
– Ну что, начинаем?
– Темно именно так, как нам и нужно, сэр.
К тому времени, когда Маккиннон вернулся в столовую, обороты двигателей уменьшились. Боцман сел за обеденный стол рядом с Паттерсоном и замер в ожидании, пока машины не остановились и электрогенератор не замер. При полной тишине и тусклом аварийном освещении атмосфера в помещении казалась какой-то зловещей и жуткой.
– А если на подводной лодке решат, что у них сломалась прослушивающая аппаратура? – шепотом спросил Паттерсон.
– Такого не может быть, сэр. Не надо даже быть опытным гидроакустиком, чтобы понять, когда двигатель снижает обороты, а когда замирает.
Появились Джемисон и Маккриммон. Оба несли лампы аварийного освещения. Джемисон сел рядом с Маккинноном.
– Единственное, боцман, чего нам не хватает, – это капеллан.
– Несколько молитв нам действительно не помешали бы, сэр. В особенности молитва о том, чтобы Невидимке не удалось установить жучок, посылающий сигналы о нашем местонахождении.
– Ради бога, давайте больше не будем говорить об этом. – Несколько мгновений Джемисон молчал, а затем спросил: – Мы что, накренились?
– Да, накренились. Нейсби делает разворот на сто восемьдесят градусов, в противоположную сторону.
– Ах вот как. – Джемисон задумался. – И подлодка проскочит вперед, следуя нашим курсом. Но что, если они сделают то же самое? Может быть, это первое, что придет им в голову?
– Откровенно говоря, я не знаю и понятия не имею о том, какова будет их первая, вторая или третья мысль. Сперва на лодке могут подумать, что наше изменение курса – это настолько очевидная уловка, что даже не стоит ее рассматривать. Или могут подумать, что мы направляемся прямо к норвежскому побережью, – эта возможность настолько нелепа, что ее могут даже рассмотреть. Или решат, что мы направляемся на северо-восток, в сторону Баренцева моря. Конечно, только сумасшедший может пойти на это, поэтому на лодке немного призадумаются, пытаясь понять, сумасшедшие мы или нет. Наконец, альтернативный вариант – альтернатив всегда много: враг может прийти к выводу, что, решив, будто слежки больше нет, мы тут же продолжим следовать в Абердин. Или в какое-то другое место в Северной Шотландии. Или на Оркнейские острова, а может быть, на Шетландские. Перед нами открывается чертовски много возможностей, а также шансов, что на лодке примут неправильное решение.
– Понятно, – произнес Джемисон. – Должен с восхищением признать, боцман, что у вас дьявольски изощренный ум.
– Давайте будем надеяться, что какой-нибудь обер-лейтенант, являющийся командиром этой немецкой подводной лодки, обладает менее изощренным умом. – Маккиннон повернулся к Паттерсону. – Я поднимусь наверх, к Нейсби, и посмотрю, есть ли наверху какие-нибудь признаки жизни.
– Признаки жизни? Вы хотите сказать, что подводная лодка могла всплыть и теперь высматривает нас?
– Вполне возможно.
– Но вы сказали, что уже темно.
– В ее распоряжении есть прожектор или даже два, насколько мне известно.
– И вы считаете, что командир лодки воспользуется ими? – спросил Джемисон.
– Вполне возможно. Но категорически утверждать не стану. Он наверняка уже знает, что произошло с другой немецкой подводной лодкой сегодня утром.
Паттерсон коснулся его руки:
– Надеюсь, вы не собираетесь пойти на очередное столкновение?
– Господи, мне это даже в голову не пришло. И потом, я не думаю, что «Сан-Андреас» сможет остаться на плаву после еще одного такого удара. Впрочем, капитану подводной лодки это неизвестно. Он и без того убежден, что мы находимся в отчаянном положении.
– А разве это не так?
