– Капитан и его старший помощник не спали. – Она одарила его сладчайшей улыбкой. – Вы, наверное, заметили, мистер Маккиннон, что глаза капитана Боуэна и старшего помощника Кеннета забинтованы?
– Ну погодите, – вполголоса сказал Маккиннон, – я с вами разберусь, когда доставлю вас на Шетландские острова. Меня хорошо помнят в Леруике.
Девушка сделала недовольную гримаску, и боцман повернулся к Боуэну:
– Вы что-нибудь слышали, капитан?
– Да, слышал. Какое-то звяканье. Что-то очень похожее на звон разбиваемого стекла. Точно не разобрал.
– А вы, мистер Кеннет?
– То же самое, боцман. И тоже не понял, что это такое.
– А тут и понимать не надо. Чтобы разбить несколько ламп, кувалды не требуется. Наступить башмаком на лампы – и дело сделано. – Он вновь повернулся к Джанет. – Если бы Маргарет не заснула, она остановила бы… Нет, он не мог пройти там. Тогда ему пришлось бы идти через вашу палату. Я что-то сегодня плохо соображаю, да?
– Это точно. – Девушка вновь улыбнулась ему, но уже без всякой злости. – Неужели сегодня ваш орлиный глаз потерял остроту?
Маккиннон повернулся и обратил свой взор на дверь в послеоперационную палату, которая была чуть-чуть приоткрыта.
– Все сходится, – произнес он, кивая. – Зачем утруждать себя и закрывать дверь, когда всем и так станет очевидно – он просто не подумал обо мне, – что иным образом он войти в палату не мог? Столовая, коридор, операционная, послеоперационная, палата А – ясно как божий день. Все двери, конечно, не заперты, а разве может быть иначе? Мы сейчас тоже не будем утруждать себя и запирать их. Кому-нибудь известно, когда это произошло? Наверное, где-то между запуском двигателей и включением, да?
– Кажется, именно в это время, – сказал Синклер. – Самое идеальное время и лучшие условия. Примерно через десять минут после запуска двигателей и минут за пять до включения генератора мистер Паттерсон разрешил всем говорить нормально и передвигаться, не производя большого шума. Аварийные лампы дают очень слабое освещение, все возбужденно заговорили – видимо, почувствовали спад напряжения, надежду, что удалось ускользнуть от подводной лодки, и благодарность, что мы еще все живы, – и началась ходьба. Было совсем не трудно незаметно исчезнуть и вернуться через минуту.
– Наверное, так и было, – согласился боцман. – Причем это мог сделать либо человек из нашей команды, либо кто-нибудь из тех, кого мы взяли на борт в Мурманске. Тем не менее к разгадке мы не приблизились. Мы так и не знаем, что же за человек имеет доступ к амбулатории. Капитан и вы, мистер Кеннет, меня удивляет, почему вы не позвали сестру Моррисон? Вы же наверняка почувствовали запах хлороформа?
– Перестаньте, Арчи, – укоризненно произнесла Джанет. – Неужели вы не видите, что у них перевязаны даже носы? Почувствуете ли вы что-нибудь, когда у вас на носу платок?
– Сиделка, вы правы, но только наполовину, – сказал Боуэн. – Я действительно почувствовал запах, но он был слишком слаб. В палате столько пахучих лекарств и антисептических средств, что я даже не обратил внимания.
– Ясно. Вернуться в столовую с губкой, пропитанной хлороформом, он, конечно, не мог. С руками в хлороформе – тоже. Минуточку. Я сейчас вернусь.
Боцман взял лампу аварийного света, прошел в послеоперационную палату, быстро осмотрел ее, затем перешел в операционную, где включил свет. Он тут же нашел в корзине то, что искал, и вернулся в палату А.
– Губка, пропитанная хлороформом, разбитая ампула и пара резиновых перчаток. Совершенно бесполезных.
– Только не для Невидимки, – сказал Синклер.
– Я говорю, бесполезных для нас. Бесполезных в качестве улики. Опять мы топчемся на месте.
Маккиннон уселся за сестринский стол и с легким раздражением уставился на обер-лейтенанта Клауссена, который метался на кровати.
– И он все время так?
Синклер кивнул:
– Да, без остановки.
– Думаю, это чертовски бесит других больных, дежурных сестер и сиделок. Почему его не положили в послеоперационную палату?
– Потому что сестра, ухаживающая за ним, – а это Маргарет, если помните, – возражала против этого, – терпеливым холодным голосом произнесла Джанет. – Он – ее больной. Она хочет, чтобы он был постоянно у нее на виду. Есть еще вопросы, Арчи?
– Намекаете на то, что мне пора успокоиться и заняться каким-то делом? Каким? Расследованием? – Он помрачнел. – Пока расследовать нечего. Я жду, когда Маргарет придет в себя.
– Наконец-то хоть какие-то признаки благородства.
– Хочу задать ей несколько вопросов.
– Мне следовало догадаться. Что еще за вопросы? Ведь и так очевидно, что нападавший незаметно подкрался к ней сзади, приложил к ее носу губку с хлороформом и она потеряла сознание, не осознав, что происходит. В противном случае она нажала бы кнопку или позвала бы на помощь. Она не сделала ни того ни другого. Как видите, нет такого вопроса, на который мы не могли бы ответить и без ее помощи.
