– Готов допустить, что это Маккриммон, – холодным тоном заметил Паттерсон. – Никогда он мне не нравился. Агрессивный, злой, сквернослов. Провести два срока в Барлинни, тюрьме усиленного режима близ Глазго! И оба срока за грабеж с применением насилия на улице. Думаю, ощущение металлической балки в руках для него не ново. В ряды Королевского военно-морского флота нельзя принимать людей с таким прошлым. Невольно приходишь к выводу, что у нас заниженные требования. – Он немного помолчал. – Мы его арестуем?
– Даже не знаю. Мне бы очень хотелось с ним поболтать. Вот только боюсь, мистер Паттерсон, мы не сможем вытянуть из него полезной информации. Люди, нанявшие его и знающие, что он собой представляет, вряд ли станут говорить ему больше, чем требуется. Они, естественно, не говорили ему о своих планах, своих целях. Разговор был короткий: «Надо сделать то-то и то-то» или «Вот ваши деньги». С другой стороны, сэр, если мы не арестуем Маккриммона, у нас будет возможность проследить за каждым его шагом и получить очень ценную информацию. Какую – понятия не имею, но чувствую, что стоит немного поиграть с ним.
– Согласен. Пусть сам сунет голову в петлю.
Лейтенант Ульбрихт нашел звезду для определения курса. Он стоял рядом с Маккинноном на мостике «Сан-Андреаса», который на полной скорости несся на запад. За штурвалом стоял Кёрран. Небольшие облака на небе, легкий ветер и сравнительно спокойное море. Ульбрихту хватило быстрого взгляда на Полярную звезду, чтобы указать, что они находятся точно в том самом месте, где были в минувший полдень. Он остался на мостике, где предпочитал проводить все время, за исключением тех случаев, как отметил про себя боцман, когда Маргарет Моррисон была свободна от дежурства.
– Неужели мы от нее оторвались, мистер Маккиннон? Если это действительно так, то это произошло примерно три с половиной, а может, даже четыре часа тому назад.
– То, что от нее ни слуху ни духу, – это факт. Но если мы ее не видим, то это отнюдь не означает, что ее нет поблизости. Я уже не раз говорил об этом. Но у меня какое-то странное чувство, что мы, возможно, от нее улизнули.
– Я не могу не уважать ваши так называемые странные чувства.
– Я сказал «возможно». Точно мы сможем сказать только тогда, когда появится первый «кондор» в поисках огней.
– Мне бы хотелось, чтобы вы больше не говорили об этом. Как бы то ни было, есть вероятность, что мы на самом деле оторвались от нее, а «фокке-вульф» не смог нас обнаружить. Как долго вы собираетесь следовать этим курсом?
– Чем дольше, тем лучше, я думаю. Если они потеряли нас, то наверняка подумают, что ничего страшного не произошло, что мы следуем курсом на Абердин, ибо, насколько нам известно, у них нет оснований думать, что мы можем пойти не в Абердин, а в какое-то другое место. Поэтому они все еще будут считать, что мы идем на юго-юго-запад, а не прямо на запад. Я помню, лейтенант Ульбрихт, кто-то из великих сказал, что немцам порой свойственна некоторая ограниченность мышления.
– Чепуха. Вы посмотрите на наших поэтов и драматургов, наших композиторов и философов. – Ульбрихт несколько мгновений молчал, и Маккиннон мысленно представил себе, как лейтенант в темноте улыбается про себя. – Хотя, конечно, временами такое случается. Я искренне хочу надеяться, что это один из таких случаев. Чем дольше они будут прочесывать район в направлении Абердина и чем больше времени мы будем двигаться на запад, тем меньше будет у них шансов обнаружить нас. Сколько мы уже следуем этим курсом? Час или два? А может, больше?
– Да, больше. Я предлагаю придерживаться этого курса всю ночь, а вскоре после рассвета свернуть прямо на Скапа-Флоу.
– Мне это кажется вполне приемлемым. Это значит, Шетландские острова останутся у нас по левому борту. Хоть одним глазом на них взглянуть! Жаль, что, когда мы будем проходить мимо, вам не удастся заскочить домой.
– Когда-нибудь этот день придет. Кстати, уже пора на обед, лейтенант.
– Так быстро? Пропускать его не стоит. А вы идете?
– Наверное. Кёрран, свяжитесь по телефону с Фергюсоном и прикажите ему подняться сюда. Скажите, чтобы он вел постоянное наблюдение за тем, что делается вокруг, то есть в радиусе трехсот шестидесяти градусов. Понимаете?
– Сделаю. Что он должен высматривать, боцман?
– Огни.
Как только Маккиннон вошел в столовую, он увидел Джемисона и сразу отвел его в сторону.
– Наш вероломный друг что-то опять замышляет, сэр?
– Нет-нет, гарантирую. Мы со старшим механиком посоветовались и решили довериться всем работникам машинного отделения. Точнее, всем, за исключением Рейли, который, похоже, единственный поддерживает с ним контакт. За исключением Рейли, никто в машинном отделении не любит Маккриммона. Поэтому мы переговорили с каждым человеком в отдельности, рассказали ему, в чем дело, и попросили не касаться этого вопроса в разговоре с другими. Так что Маккриммон будет под постоянным наблюдением как в столовой, так и в машинном отделении. – Он всмотрелся в лицо Маккиннона. – Мы решили, что это хорошая идея. А вы, похоже, так не считаете?
