– Вы прямо читаете мои мысли, Джанет, – сказал боцман. – У меня, капитан, возникла, по-моему, неплохая идея: остановиться невдалеке от Леруика и посмотреть, какова обстановка. Думаю, существует две возможности. Теперь мы уверены, что немцы скорее отправят нас на дно, чем допустят, чтобы мы спокойно вошли в какой-нибудь британский порт, и чем больше мы будем спускаться на юг, тем больше вероятность того, что нас потопят. Следовательно, надо держаться подальше от юга. Второе. Если нас обнаружит самолет или подводная лодка, они смогут подтвердить, что мы по-прежнему придерживаемся курса на Абердин, так что впереди масса времени. В подходящий момент мы свернем на запад, у местечка под названием Бардхед, затем на северо-запад и север – в направлении на Леруик. Время от времени мы будем понемногу менять курс, пока не доберемся до гавани. Это займет у нас не более часа, а немецким бомбардировщикам, чтобы добраться до нас из Бергена, понадобится значительно больше времени.
– Мне такой план кажется вполне приемлемым, – сказал Джемисон.
– Хотел бы я сказать то же самое! Он слишком прост и очевиден. Всегда существует возможность, что немцы могут догадаться, что мы будем делать. А может быть, и нет. Чем черт не шутит.
– Я всегда говорил, боцман, – сказал Джемисон, – что ваше присутствие – большое утешение.
Время клонилось к полуночи, а «кондоров» все не было видно. За исключением двоих вахтенных в машинном отделении, Нейсби и Трента на мостике, лейтенанта Ульбрихта и Маккиннона в капитанской каюте, двух постов у входов в госпиталь, а также двух дежурных сиделок, все остальные спали, или делали вид, что спят, или должны были спать. Ветер, сменивший направление на северное, усилился до четырех баллов, и на море началось умеренное волнение, так что «Сан-Андреас» стало раскачивать, хотя он упорно продолжал идти на запад.
В капитанской каюте лейтенант Ульбрихт оторвался от изучаемой карты и посмотрел на часы:
– Без десяти минут полночь. Впрочем, точность времени не имеет значения. Будем менять курс на ходу. Предлагаю в последний раз бросить взгляд на звезды, а затем направиться на Шетландские острова.
Наступил рассвет, холодный, серый рассвет, а «кондоров» так и не было. В десять часов утра валящийся от усталости Маккиннон – он стоял за штурвалом с четырех часов – отправился вниз позавтракать. В столовой он увидел Джемисона, который пил кофе.
– Спокойная ночь, боцман. Похоже, мы сбросили их с хвоста. Как вы считаете?
– Кажется, так.
– Кажется? Только кажется? – Джемисон в задумчивости посмотрел на него. – Я что-то не слышу радости в вашем голосе. Целую ночь никаких признаков противника. Неужели мы не должны радоваться при таких обстоятельствах?
– Должны, должны. Положение наше сейчас просто прекрасное. Что меня волнует, так это наше будущее. Оно на данный момент не просто спокойное и мирное, а чертовски спокойное и мирное. Как гласит пословица, перед бурей бывает затишье. Так вот, сейчас у нас затишье. Буря впереди. Неужели вы этого не чувствуете, сэр?
– Нет, не чувствую! – Джемисон отвернулся и нахмурился. – Не чувствовал, пока не появились вы и все не испортили. Еще немного – и вы вообще заявите мне, что я живу иллюзиями.
– Ну, это было бы чересчур, сэр.
– Слишком все тихо, слишком мирно? Может быть, и так. Опять игра кошки с мышкой. И мы, конечно, как всегда, в роли мышки? Они нас обнаружили и выжидают удобный момент. Удобный для чего? Нападения?
– Да. Я только что шесть часов провел за штурвалом, и у меня было много времени для размышлений над этим вопросом. Двух минут для его изложения вполне достаточно. Если кто и живет иллюзиями, так это я. Как вы думаете, сэр, сколько у них «кондоров» на аэродромах в Тронхейме и Бергене?
– Не знаю. Наверное, очень много.
– Так считаю и я. Три-четыре «кондора», действующие вместе, за пару часов могут прочесать пространство в десять тысяч квадратных миль. Все зависит от высоты полета и видимости. Тем более что цель одна – обнаружить нас, самый ценный подарок на Норвежском море. Но они ничего не делают, даже не пытаются делать. Почему?
– Потому что им известно, где мы находимся. Потому что нам не удалось выйти из-под наблюдения подводной лодки.
Маккиннон кивнул и уперся кулаком в подбородок. Завтрак нетронутым стоял перед ним.
– Вы сделали все, что было в ваших силах, боцман. Никто никогда не может дать полной гарантии. Вам не за что себя корить.
– В том-то и дело, что есть. Если бы нам чуть-чуть повезло, мы бы смогли уйти от подлодки вчера вечером. Но этого не произошло. Почему? Потому что мы забыли про фактор «Икс».
– Слушайте, боцман, это прямо как в рекламе: «Фактор „Икс“ – новый, секретный компонент в новейшей женской косметике!»
– Я хочу сказать, что, даже если мы ускользнули от подлодки, вышли из радиуса действия ее гидролокатора, она все равно могла найти нас, причем без помощи локатора или «кондора». Мы забыли о том, что у нормального лучника всегда есть в запасе вторая стрела.
