– Я как раз об этом думаю. Не могу вспомнить, видел я их или нет, но это отнюдь не значит, что их там не было. Это такая парочка лентяев, которые будут жевать обед целый час. Нужно было предупредить их.
– У тебя на это не было времени.
– Можно было послать к ним кого-нибудь. Я полагал, что немцы сконцентрируют весь огонь на мостике, но послать кого-нибудь к плотникам я все же мог. Моя вина. Просчет. – Он помолчал, внимательно посмотрел, что делается на море, и сказал: – Кажется, они поворачивают обратно, Джордж.
Нейсби посмотрел в бинокль:
– Точно. На мостике какой-то человек, капитан или кто-то другой, с рупором в руке. Ага! Боевой расчет возится с пушкой, а теперь они выстраиваются. Что это может значить, Арчи?
– Ну, если в боевой рубке никого нет, а боевой расчет спускается в люк, то это может означать только то, что ты думаешь. Пузырьки на поверхности видны?
– Нет. Хотя минутку. Да. Да, много.
– Продувают балластный отсек.
– Но мы в миле от них.
– Капитан решил не рисковать, и я его прекрасно понимаю. Этот не такой болван, как Клауссен.
В течение нескольких минут они молча следили за происходящим. Немецкая подводная лодка была уже под углом в сорок пять градусов. Вскоре она исчезла.
– Берись за штурвал, Джордж. Свяжись со старшим механиком, скажи ему о том, что произошло, и попроси сбросить ход до нормальной скорости. Затем возвращаемся на курс, которым следовали. А я схожу посмотрю, нет ли какой пробоины в носовой части.
Нейсби смотрел вслед удаляющемуся боцману, прекрасно понимая, что пробоина волнует его меньше всего: он отправился посмотреть, не решили ли Кёрран и Фергюсон на этот раз пропустить обед.
Маккиннон вернулся минут через десять. В руке у него были бутылка виски и два стакана. На лице – ни тени улыбки.
– Им не повезло? – спросил Нейсби.
– Судьба отвернулась от них, Джордж. Так же как и я отвернулся.
– Арчи, прекратите. Хватит винить себя. Сделанного не воротишь. – Джанет перехватила его, когда он вошел в столовую, – он спустился вниз вместе с Нейсби, оставив у штурвала Трента, а Джонса и Макгигана в качестве дозорных, – и отвела его в угол. – Я понимаю, что это банально, бессмысленно, если хотите, но мертвых не вернешь.
– Это верно, – безрадостно улыбнулся боцман. – И если уж говорить о мертвых, а о покойниках плохо не отзываются, это была еще та парочка! Но оба они были женаты, у обоих были дочери. Что они подумают, если узнают, что храбрый боцман в своем стремлении дорваться до немецкой подлодки совершенно забыл об их мужьях и отцах?
– Лучше будет, если вы действительно забудете о них. Я знаю, это звучит жестоко, но пусть мертвые хоронят мертвецов. Мы – живые. Когда я говорю «мы», я говорю не о вас, я говорю обо всех, кто находится на борту, включая себя. Ваша обязанность – жить ради живущих. Неужели вы не понимаете, что жизнь каждого человека на этом судне, вплоть до капитана, зависит от вас? Именно от вас зависит, доберемся мы домой или нет.
– Успокойся, женщина.
– Вы отвезете меня домой, Арчи?
– Конечно отвезу. С радостью.
Джанет положила руки ему на плечи, пристально вгляделась в его глаза и улыбнулась:
– Знаете, Арчи, а я ведь действительно верю в это.
Маккиннон улыбнулся ей в ответ:
– Я рад этому.
Сам он в тот момент не был в этом уверен, но зачем усугублять подавленность и уныние?
Они подошли к столу, за которым уже сидели Паттерсон, Джемисон и Ульбрихт. Паттерсон поставил перед Маккинноном стакан:
– Должен сказать, вы заслужили это, боцман. Великолепная работа.
– Не такая уж великолепная, сэр. Я делал то, что делал, иного выбора у меня просто не было. Не могу сказать, что мне жаль капитана немецкой подводной лодки, но перед ним почти невыполнимая задача. Ему приказано ни в коем случае нас не топить. Что он может сделать? Только на время вывести нас из строя. Мы же бросаемся за ним вдогонку. Он скрывается. Вот и все. Очень просто.
– В ваших устах все звучит просто. Я слышал, что на мостике вас чуть-чуть не задело.
– Если бы снаряд пролетел через металлическую стену и разорвался прямо на мостике, это одно дело, но он влетел через стекло. Повезло.
– А в носовой части?
– Три пробоины. Все выше ватерлинии. Привычная работа для судоремонтников, когда судно ставят в доки. Шпангоуты, похоже, достаточно прочные. Это положительные результаты. Что же касается отрицательных, и, боюсь, это полностью моя вина…
– Арчи! – раздался резкий голос Джанет.
– Ну хорошо, хорошо. Вы уже об этом слышали. Фергюсон и Кёрран мертвы.
– Я знаю и сожалею. Чертовски жаль. Уже двадцать человек погибли. – Паттерсон задумался. – Вы считаете, что эта ситуация будет сохраняться какое-то время?
– Какая ситуация, сэр?
– Что они будут пытаться остановить нас, вместо того чтобы потопить.
Маккиннон пожал плечами:
– Немцам важно не столько получить золото, сколько дискредитировать русских перед нашим правительством. По тому, как складываются обстоятельства в настоящее время, они хотят и свой пирог поиметь, и чужой съесть. Обычный фактор жадности.
– То есть, пока они жадничают, мы в относительной безопасности?
