– Месть, ревность, выгода, – ответил Макилрой. – Три самых распространенных.
– Значит, так. Возьмем месть и ревность. Можно ли себе представить, чтобы кто-нибудь из наших пассажиров затаил такую неприязнь к Браунеллу, Бенсону и Декстеру, чтобы разделаться со всеми тремя? Ерунда какая-то. Выгода? Да на кой этой шайке напыщенных богатеев какая-то мелочовка? – Он медленно обвел нас взглядом. – А кто из офицеров или матросов отказался бы от прибавки к жалованью? Я бы вот не отказался.
– Возможность, Томми, – мягко подсказал ему Макилрой. – Вы сказали, возможность.
– А что тут разбираться? Механиков и палубную команду можно отбросить сразу. Механики, за исключением офицеров, во время приема пищи никогда и близко не подходят к пассажирской и шлюпочной палубам. Людей боцмана пускают туда только во время утренней вахты драить палубы. Но… – Уилсон снова обвел нас взглядом, на этот раз еще медленнее. – Каждый вахтенный офицер, радист, радиолокаторщик, кок, камбузник и стюард на борту «Кампари» имеет законное право в любое время находиться поблизости от радиорубки. Их присутствие там ни у кого не вызывает вопросов. И не только это…
Раздался стук в дверь, и в каюту вошел помощник старшего стюарда Уайт с фуражкой в руке. Он выглядел совершенно несчастным, а когда увидел состав и численность присутствующих, окончательно пал духом.
– Проходите и садитесь, – сказал Буллен. Он дождался, пока Уайт устроится на стуле, и продолжил: – Где вы были сегодня утром между восьмью и половиной девятого, Уайт?
– Сегодня утром? – Уайт даже оцепенел от негодования. – Между восьмью и половиной девятого я был на вахте, сэр. Как вы и сами знаете. Я…
– Успокойтесь, – устало попросил Буллен. – Никто вас ни в чем не обвиняет. – И более доброжелательно добавил: – У нас очень плохие новости. Вас напрямую они не касаются, так что не принимайте на свой счет. Но выслушать их надо.
Буллен без утайки рассказал ему о трех убийствах, в результате чего мы немедленно убедились в том, что Уайта можно смело вычеркнуть из списка подозреваемых. Конечно, он мог оказаться хорошим актером, но даже Генри Ирвинг[10] не смог бы на глазах честной публики за какие-то секунды побледнеть так, что его щеки, только что горевшие здоровым румянцем, стали пепельно-серыми. Уайт выглядел настолько скверно, так часто и прерывисто дышал, что я поспешил встать и предложить ему стакан воды. Он осушил его в два глотка.
– Сожалею, что пришлось расстроить вас, Уайт, – продолжил Буллен. – Но вас нужно было поставить в известность. А теперь расскажите нам, сколько наших пассажиров завтракало у себя в каютах между восьмью и половиной девятого?
– Не знаю, сэр. Не уверен, – покачал он головой и неторопливо продолжил: – Простите, сэр. Сейчас припомню. Мистер Сердан со своими сиделками, конечно. Семейство Урнос. Мисс Харкорт. Мистер и миссис Пайпер.
– Как и говорил мистер Картер, – пробормотал Макилрой.
– Ага, – кивнул Буллен. – А теперь, Уайт, соберитесь. За это время кто-нибудь из них покидал свои каюты? Не важно, когда именно. Хотя бы на минуту?
– Нет, сэр. Определенно нет. Во всяком случае, на моей палубе. Урносы проживают на палубе Б. Но остальные из кают не выходили, входили и выходили только стюарды с подносами. Могу поклясться, сэр. С моего места, вернее, места мистера Бенсона просматриваются все двери в коридоре.
– Так и есть, – согласился Буллен. Он спросил, кто был старшим из стюардов на палубе Б, переговорил по телефону и повесил трубку. – Хорошо, Уайт, можете идти. Но будьте начеку и немедленно докладывайте мне, если увидите или услышите хоть что-нибудь подозрительное. И никому об этом ни слова. – (Уайт быстро встал и вышел. Похоже, он был только рад удалиться.) – Вот, значит, как у нас обстоят дела, – тяжело вздохнул капитан. – Все, то есть все до единого пассажиры, вне подозрений. Начинаю допускать вероятность, что в конце концов вы, возможно, правы, мистер Уилсон. – Он задумчиво посмотрел на меня. – А что вы думаете теперь, мистер Картер?
Я поглядел на него, потом на Уилсона и сказал:
– Мистер Уилсон, похоже, единственный из нас, кто размышляет здраво. То, что он говорит, логично, вполне правдоподобно и соответствует фактам. Слишком логично и слишком правдоподобно. Поэтому я в это не верю.
– Почему? – потребовал объяснений Буллен. – Вы не верите в то, что любой член экипажа «Кампари» может быть подкуплен? Или это не оставляет и камня на камне от выпестованных вами теорий?
– Не могу вам сейчас объяснить, сэр. Считайте это интуицией, шестым чувством.
Капитан Буллен хмыкнул, причем не сказать чтобы одобрительно, но неожиданно подкрепление пришло со стороны старшего механика.
– Согласен с мистером Картером. Нам противостоят очень-очень умные люди, если это люди. – Он помолчал и вдруг поинтересовался: – Деньги за проезд отца и сына Каррерасов уже внесены?
– Какое, к черту, это имеет отношение к нашему делу?! – требовательно осведомился Буллен.
– Так деньги внесены? – повторил Макилрой, глядя на Каммингса.
