Алкоголь сделал свое дело: всегда буду стоять на том, что в качестве смазки для заржавевших мозгов нет ничего лучше виски. Полежав на спине еще минут пять, бессмысленно уставившись в вентиляционный желоб над головой, я испытал озарение. Внезапное, ясное и мгновенное, и я нисколько не сомневался, что прав. Радио! Приемник, с которого перехватили радиограмму! Не было никакого приемника! Господи, да только слепец вроде меня мог это проворонить! Ну конечно, никакого приемника не было. Однако было что-то совсем другое. Я рывком сел на койке, чувствуя себя Архимедом, выскакивающим из ванны, и взвыл от боли, раскаленным клинком пронзившей мне шею.
– У вас эти приступы обычное дело или вы всегда такой, когда остаетесь один? – озабоченно поинтересовались со стороны двери.
На входе в каюту, в белом шелковом платье с квадратным вырезом, стояла Сьюзен Бересфорд. На ее лице отражалась смесь изумления и тревоги. Я так глубоко задумался, что даже не услышал, как отворилась дверь.
– Мисс Бересфорд, что вы здесь делаете? – Я потер ноющую шею правой рукой. – Вы же знаете, что пассажирам запрещено заходить в офицерские помещения.
– Прямо запрещено? Насколько мне известно, мой отец неоднократно заходил к вам поболтать во время прошлых круизов.
– Но ваш отец – не молодая незамужняя девушка!
– Да ладно вам! – Она шагнула в каюту и закрыла за собой дверь. Улыбка разом исчезла с ее лица. – Может, хотя бы вы со мной поговорите, мистер Картер?
– С удовольствием, – любезно отозвался я. – Но не здесь… – Я передумал и замолчал на полуслове.
– Видите ли, вы единственный, с кем я могу поговорить.
– Да? – Я находился в каюте наедине с красивой девушкой, которой явно не терпелось со мной пообщаться, а я ее даже не слушал. Я кое-что просчитывал, и мне определенно пригодится помощь Сьюзен Бересфорд, пусть даже не очень существенная.
– Да уделите мне уже наконец свое драгоценное внимание! – рассердилась она.
– Хорошо, – покорно согласился я. – Уделяю.
– Что уделяете?
– Внимание. – Я потянулся за своим бокалом виски. – Ваше здоровье!
– Я думала, вам запрещено пить при исполнении.
– Так и есть. Что вам нужно?
– Мне нужно знать, почему никто не хочет со мной говорить. – Я открыл было рот, но она остановила меня, подняв руку. – И без этих ваших шуточек, пожалуйста. Я волнуюсь. Произошло что-то ужасное, так ведь? Вы же знаете, я больше общаюсь с офицерами, чем с другими пассажирами. – (Тут я с трудом отказал себе в удовольствии сказать ей что-нибудь едкое.) – А теперь никто не хочет со мной разговаривать, – продолжила она. – Папа говорит, что я все придумываю, но я-то знаю, что права. Не хотят они говорить. И не из-за меня. Я точно знаю. Они все испуганы до смерти, ходят с напряженными лицами, отводят глаза и только между собой переглядываются. Что-то ведь произошло, да? Что-то ужасное? А еще четвертый помощник Декстер тоже пропал, не так ли?
– Да что могло произойти, мисс Бересфорд?
– Ну пожалуйста! – (Ну надо же! Жаль, этого больше никто не слышит. Меня умоляет сама Сьюзен Бересфорд! Она пересекла каюту – благо, учитывая размеры помещения, которое старый Декстер посчитал подходящим для размещения старшего помощника на своем корабле, ей хватило пары шагов – и встала передо мной.) – Скажите мне правду. За сутки три человека пропали без вести – и не говорите мне, что это совпадение. И все офицеры выглядят так, как будто на рассвете их ждет расстрел.
– Вам не кажется странным, что вы единственная заметили что-то из ряда вон выходящее? А что остальные пассажиры?
– Остальные пассажиры! – Судя по тону, до остальных пассажиров ей дела не было. – Да как они могут что-нибудь заметить, если все женщины спят в постели после обеда, либо наводят красоту в парикмахерской, либо прохлаждаются в массажном кабинете, а мужчины как один просиживают штаны в телеграфном салоне и с видом плакальщиц на похоронах печально взирают на неработающие телетайпы? И вот вам еще одна странность. Почему не работают телетайпы? И почему закрыли радиорубку? И почему «Кампари» идет так быстро? Я только что была на корме и прислушалась к звукам из машинного отделения. Я уверена, что мы еще никогда не набирали такую скорость.
Во внимательности ей не откажешь, что и говорить.
– А почему вы пришли ко мне? – поинтересовался я.
– Папа посоветовал. – Она помялась и неловко улыбнулась. – Он сказал, что я все себе навыдумывала и что человеку с бредовым расстройством и чересчур развитым воображением он не может порекомендовать ничего лучшего, чем обратиться к старшему помощнику Картеру, который ни о том, ни о другом и слыхом не слыхивал.
– Ваш отец ошибается.
– Ошибается? Вы… э-э… тоже страдаете от бредового расстройства?
– Насчет того, что вы все себе навыдумали… Это не так. – Я допил виски и поднялся на ноги. – Кое-что, мисс Бересфорд, действительно произошло, притом весьма серьезное.
Она пристально посмотрела мне в глаза и спокойно произнесла:
– Вы расскажете мне, что именно? Пожалуйста!
