– Прошу прощения, – пробормотал я. Возможно, я слегка недооценивал старину Марстона. Ничто и никогда не заставит меня изменить свое мнение о нем как о враче, но в остальном он был далеко не промах. Первым делом такой человек, как Каррерас, поинтересовался бы, почему это пациент с переломом ноги не лежит на вытяжении. Марстон ввинтил два крюка в отверстия в подволоке[13], пропустил через них проволоку, прикрепил ее свободный конец к ремешку. Лежать в этом положении оказалось не слишком удобно. Затем он поднял отрезанную брючину, удостоверился, что охранник на него не смотрит, плеснул на нее немного воды и выжал над моими повязками. Даже самому себе я был вынужден признаться в том, что редко видел более убедительное зрелище полностью и с такой тщательностью обездвиженного пациента.
Док закончил как раз вовремя. Они со Сьюзен Бересфорд уже складывали все на место, когда открылась дверь и вошел Тони Каррерас. Он медленно и внимательно обвел взглядом Буллена, Макдональда и меня – такой человек каждую мелочь подметит – и приблизился к моей койке.
– Добрый вечер, Картер, – любезно поздоровался он. – Как ваше самочувствие?
– Где же ваш кровожадный папаша? – в ответ поинтересовался я.
– Кровожадный папаша? Вы несправедливы к моему отцу. В данный момент он спит. Его рука причиняла ему сильную боль, после того как Марстон с ней закончил. – (По мне, так совсем неудивительно.) – Поэтому ему дали снотворное. На славном «Кампари» все готово к наступлению ночи, капитан Тони Каррерас принял управление кораблем на себя. Можете спать спокойно. Вам будет интересно узнать, что радиолокатор только что засек Нассау по левому борту впереди траверза, или как вы там в навигации выражаетесь. Выходит, вы все-таки не стали водить нас за нос с этим курсом.
Я хмыкнул и отвернулся. Каррерас подошел к Марстону:
– Как они, доктор?
– А как они, по-вашему, могут быть после того, как ваши головорезы изрешетили их пулями? – с горечью спросил Марстон. – Капитан Буллен на грани жизни и смерти, прогнозов не строю. Макдональд, боцман, жить будет, но ногу согнуть уже никогда не сможет и на всю жизнь останется калекой. У старшего помощника сложный перелом бедренной кости. Она совершенно раздроблена. Если в течение пары дней мы не доставим его в больницу, он тоже останется хромым, да так, что ходить будет с большим трудом.
– Мне искренне жаль, – будто бы не рисуясь, произнес Тони Каррерас. – Убивать и калечить достойных людей – непростительная расточительность. Ну, скажем, почти непростительная. Но некоторые обстоятельства оправдывают и ее.
– Ваше человеколюбие делает вам честь, – съязвил я со своей подушки.
– Мы же цивилизованные люди, – заявил он.
– И блестяще это доказали. – Я изогнулся, чтобы посмотреть на него. – Но все же могли выказать хоть немного уважения к тяжелобольному.
– В самом деле? – Брови он поднимал эффектно.
– В самом деле. Взять хотя бы вашего Дэниела Буна[14]. – Я кивнул на охранника с автоматом. – Вы разрешаете своим людям курить на посту?
– Хосе? – улыбнулся он. – Хосе – заядлый курильщик. Заберите у него сигареты, и он сразу же объявит забастовку. Он же, знаете ли, не в Гренадерской гвардии служит. С чего вдруг такое беспокойство?
– Вы слышали, что сказал доктор Марстон. Капитан Буллен. Он в критическом состоянии, у него пробито легкое.
– А, я, кажется, понял. Вы согласны, доктор?
Я затаил дыхание. Скорее всего, старина не имеет ни малейшего представления, о чем мы тут говорим. Но я опять недооценил его смекалку.
– Для человека с пробитым легким, – веско произнес он, – нет ничего хуже прокуренного воздуха.
– Понятно. Хосе! – Каррерас быстро сказал что-то охраннику по-испански, тот беззлобно усмехнулся, поднялся и направился к двери, прихватив по пути стул. Дверь за ним закрылась.
– Никакой дисциплины, – вздохнул Тони Каррерас. – То ли дело смена караула у Букингемского дворца. Загляденье! А этот вон в наряде на стуле прохлаждается. Боюсь, сказываются наши латиноамериканские корни. Но предупреждаю: часовой он все равно отличный. Не вижу ничего страшного, если он покараулит снаружи, разве что вы решите выпрыгнуть в море через иллюминатор – хотя вы явно не в том состоянии, чтобы выкинуть что-нибудь подобное, – так что неприятностей от вас ожидать не приходится. – Он помолчал, оценивающе меня разглядывая. – Что-то вы совсем не любопытны, мистер Картер. На вас не похоже. Наводит, знаете ли, на подозрения.
– А чего любопытствовать? – проворчал я. – Нечего тут любопытствовать. Сколько у вас вооруженных отморозков на борту «Кампари»?
– Сорок. Неплохо, да? Правда, в строю сейчас тридцать восемь. Одного убил капитан Буллен, другому вы серьезно повредили руку. Где вы научились так стрелять, Картер?
– Просто повезло. Сердан уже пришел в себя?
– Да, – коротко ответил Каррерас. Похоже, он не хотел говорить о Сердане.
– Это он убил Декстера? – упорствовал я.
