– Со времени вашего выхода из Саванны «Кампари» постоянно сопровождал военный корабль, фрегат, готовый перехватить вас под благовидным предлогом. Я был на его борту. Но это оказалось излишней предосторожностью. – Так вот что за объект засек наш радар ночью после того, как мы вышли из Саванны: не американское боевое судно, как мы подумали, а корабль генералиссимуса. – Однако наш способ оказался гораздо проще и удобней.
– А фрегат вы, разумеется, для этого дела использовать не могли. Недостаточная дальность плавания. Бесполезен в плохую погоду. Нет грузовой стрелы для перемещения тяжеловесных грузов. Да и слишком он заметен, слишком заметен. А вот «Кампари»… Кто хватится «Кампари», если он на несколько дней задержится? Разве что правление компании.
– О правлении уже позаботились, – уведомил меня Каррерас. – Вы же не думаете, что мы могли так глупо просчитаться? На борту имеется наш собственный передатчик, и он уже вовсю работает. Уверяю вас, в правлении регулярно получают сообщения надлежащего характера.
– Ладно, этот вопрос вы решили. Итак, «Кампари» может обойти по скорости большинство грузовых судов, является крупным мореходным судном, способным успешно выдержать практически любую погоду, оснащено первоклассным радаром для обнаружения других судов и тяжеловесными грузовыми стрелами. – Я прервался и посмотрел на него. – У нас даже палубы на носу и на корме усилены под орудийные установки. На многих британских судах это делается с войны. Но имейте в виду, такие площади снизу все равно необходимо укреплять угловыми балками – а это работа дня на два. Без них даже трехдюймовка запросто вывернет толстолистовую сталь обшивки за пару выстрелов.
– Пары выстрелов нам вполне хватит.
Я задумался над его последним замечанием. Пара выстрелов. Что-то тут не сходится. Что же Каррерас там затевает?
– Да о чем вы, бога ради, толкуете? – устало спросила Сьюзен. – Усиленные стальные палубы, балки… К чему все это?
– Пойдемте со мной, мисс Бересфорд, и я с удовольствием покажу вам лично, к чему все это, – улыбнулся Каррерас. – Кроме того, я убежден, что ваши уважаемые родители очень о вас беспокоятся. Увидимся позже, мистер Картер. Пойдемте, мисс Бересфорд.
Она с сомнением на него посмотрела.
– Конечно идите, Сьюзен, – вмешался я. – Вдруг вам улыбнется удача? От вас требуется один хороший толчок, когда он случайно утратит равновесие рядом с ограждением. Главное, не упустить момент.
– Ваше англосаксонское чувство юмора быстро приедается, – сухо заметил Каррерас. – Будем надеяться, что в ближайшие дни вы его не растеряете.
На этой зловещей ноте он вышел. Марстон посмотрел на меня, недоумение в его взгляде понемногу сменялось усиленной работой мысли.
– Неужели Каррерас имел в виду то, что я думаю?
– Именно так. Грохот, который вы слышите, идет от пневматических дрелей. В усиленных секциях палубы на носу и на корме были размечены болтовые отверстия под опорные плиты разных размеров. Скорее всего, орудия Каррераса не британского производства, а получены с той стороны железного занавеса, и ему приходится высверливать новые отверстия.
– Он действительно собирается установить орудия?!
– Они у него были спрятаны в двух контейнерах, и почти наверняка в разобранном виде, готовые к быстрой сборке. Много места орудия не занимали, хотя в доках умеют работать даже с крупногабаритными грузами. Во всяком случае, они достаточно большие, чтобы остановить это судно.
– Я в это не верю! – запротестовал Марстон. – Вооруженный налет в открытом море? Пиратство в наши дни? Смехотворно! Это невозможно!
– Скажите это Каррерасу. У него нет ни малейшего сомнения в том, что это очень и очень возможно. У меня тоже. Поведайте мне, что может его остановить.
– Мы должны его остановить, Джон. Мы должны его остановить!
– Зачем?
– Боже милостивый! Зачем? Предлагаете позволить этому человеку сбежать с черт знает сколькими миллионами фунтов стерлингов?
– Вас только это беспокоит?
– Конечно! – огрызнулся Марстон. – Как и любого другого.
– Вы, безусловно, правы, доктор, – согласился я. – Что-то я сегодня не в форме. – Правда, я умолчал о том, что если бы он подумал получше, то забеспокоился бы в десять раз сильнее, чем сейчас. И вовсе не о деньгах. И все равно только вполовину, чем переживал я. А я переживал страшно и боялся, боялся до ужаса. Каррерас умен, это да, но все же на толику меньше, чем думает сам. Он совершил ошибку, когда позволил втянуть себя в разговор. Когда вы оказываетесь втянуты в разговор и вам есть что скрывать, вы совершаете еще одну ошибку – говорите либо слишком много, либо слишком мало. Каррерас ошибся дважды. Но с чего ему волноваться, не сболтнул ли он лишнего? Он не мог проиграть. Не сейчас.
Принесли завтрак. Есть не хотелось, но я все же поел. Я потерял слишком много крови, нужно было набраться сил. Вечером они мне понадобятся. Спать мне хотелось еще меньше, поэтому я попросил у Марстона снотворное, и он мне его дал. Выспаться мне тоже было необходимо. Предстоящей ночью мне будет не до сна.
