– Извините. – (Бетховену было бы не под силу сочинить мелодию, ласкающую ухо слаще, чем одно-единственное произнесенное Каррерасом слово.) – Совсем нет времени. У капитана Каррераса куча дел. Обходы там и прочее. Да и мисс Бересфорд вам здесь на что? А если ничего не выйдет, просто накачайте его морфином. – Через пять секунд его уже не было в лазарете.
Марстон вздернул бровь:
– Куда как менее любезен, чем раньше, что ни говори. Да и его хваленого сочувствия как будто бы малость не хватает.
– Он встревожен, – пояснил я. – А кроме того, немного напуган и, видимо, хвала небесам, мучается морской болезнью. Но при всем этом держится стойко. Сьюзен, сходите заберите у охранника его чашку и убедитесь, что Каррерас действительно ушел.
Она вернулась через пятнадцать секунд.
– Поблизости его нет. Горизонт чист.
Я перекинул ноги через край койки и встал. Мгновение спустя тяжело рухнул на пол, едва не задев головой железную ножку койки Макдональда. Было четыре причины моей неуклюжести: внезапный крен палубы – «Кампари» снова провалился во впадину между волнами, скованность обеих ног, отказ правой и острая боль, прострелившая бедро, как только моя нога коснулась пола.
Вцепившись в койку боцмана, я предпринял еще одну попытку и с трудом поднялся на ноги. Марстон поддерживал меня под правую руку, без помощи мне было не обойтись. На этот раз меня хватило лишь на то, чтобы тяжело опуститься на собственную койку. Лицо Макдональда оставалось бесстрастным. Сьюзен выглядела так, словно вот-вот расплачется. По какой-то неясной причине это придало мне сил. Я рывком поднялся на ноги, напомнив себе открытый складной нож, и ухватившись за изножье своей койки, решился на еще одну попытку.
Дохлый номер. Я не железный. С качкой еще худо-бедно справиться можно, первоначальная скованность мышц стала исчезать, даже пугающую слабость в левой ноге я мог в какой-то мере игнорировать – ну поскакал бы на другой, – но вот от боли было не спрятаться. Я правда не железный, у меня, как и у других, есть нервная система, передающая болевые ощущения, и в тот момент она работала на пределе. Да и боль, пожалуй, можно было стерпеть, но каждый раз, когда я ставил на пол левую ногу, от сильнейшей боли, пронзавшей бедро, у меня темнело в глазах и кружилась голова, я едва не терял сознание. Несколько шагов, и я действительно свалюсь в обморок. Мне смутно подумалось, что это все последствие нешуточной потери крови, которую я перенес. Я снова сел.
– Возвращайтесь в кровать, – приказал Марстон. – Это безумие. Вам придется пролежать еще не меньше недели.
– Дружище Тони Каррерас… – пробормотал я. У меня и правда немного кружилась голова, и от этого было не отмахнуться. – Умный парень этот Тони. И идея у него отличная. Готовьте шприц, доктор! Обезболивающее в бедро. И побольше. Знаете, как прихрамывающим футболистам делают уколы перед матчем.
– Ни один футболист не выходил на поле с тремя пулевыми ранениями в ноге, – мрачно заметил Марстон.
– Не делайте этого, доктор Марстон, – взмолилась Сьюзен. – Пожалуйста, не делайте этого! Он же убьет себя.
– Боцман? – Марстону требовалось еще одно мнение.
– Колите, сэр, – спокойно сказал боцман. – Мистер Картер знает, что делает.
– Мистер Картер знает, что делает! – зло передразнила его Сьюзен. Она подскочила к боцману и вперилась в него взглядом. – Вам-то легко тут лежать и рассуждать, мол, он знает, что делает. Вам не нужно отсюда выбираться, чтобы в итоге погибнуть – быть застреленным или скончаться от потери крови.
– Да куда уж мне, мисс, – улыбнулся ей боцман. – Я в такие рисковые дела даже не суюсь.
– Простите меня, мистер Макдональд. – Она устало присела у его изголовья. – Мне так стыдно. Я знаю, что если бы не ваша раздробленная нога… Но вы только посмотрите на него! Он даже стоять не в состоянии, не то что ходить. Он же себя убьет, помяните мое слово, точно убьет.
– Может, и так, но этим он всего лишь на пару дней опередит события, и только, мисс Бересфорд, – вполголоса объяснил Макдональд. – Я это знаю. Мистер Картер это знает. Мы оба знаем, что всем нам на «Кампари» осталось недолго – если ничего не предпринять. Вы же не думаете, мисс Бересфорд, – с нажимом продолжил он, – что мистеру Картеру просто захотелось размяться?
Марстон смотрел на меня, медленно темнея лицом.
– Вы тут с боцманом о чем-то сговорились? Сговорились за моей спиной?
– Я вам все расскажу, когда вернусь.
– Если вернетесь. – Он сходил в кладовую за шприцем и ввел мне под кожу какую-то светлую жидкость. – Как же мне все это не нравится! Инъекция ослабит боль, тут никаких сомнений, но вместе с тем позволит вам перенапрячь ногу, и повреждения могут стать необратимыми.
– Смерть еще необратимее. – Я доскакал на одной ноге до кладовой, вытащил из стопки одеял, принесенных Сьюзен, костюм ее отца и оделся так быстро, как это только позволяли моя больная нога и качка «Кампари». Я как раз расправлял воротник и подкалывал лацканы английской булавкой, когда вошла Сьюзен. С неестественным спокойствием она заметила:
– Вам очень идет. Пиджак, правда, немного маловат.
